Вышли в 8 ч. утра при сильном и холодном ветре. Шли

зигзагами по нагорью, избегая болотных кочек и переходя по льду небольшие

речки, причем трое всадников провалились вместе с лошадьми. В 10 ч. утра

остановились у аила на стоянку, пройдя, если идти по прямому маршруту не более

пяти верст. Такие переходы по два-три часа в день- явное издевательство и

задержка в пути. Едут с нами два доньера и старшины, которые и отдают все

распоряжения. «Губернаторы» Нагчу уверяли нас, что путь до Сиккима займет всего

28 дней, что мы пойдем быстро и кратчайшим путем, но по нашему самому скромному

расчету нам предстоит идти еще не менее сорока дней.

Основные черты характера тибетцев - ложь и

безответственность, подчеркиваемые крайним невежеством. Если же прибавить к

этому корыстолюбие и склонность к спекуляции, то нравственное безобразие

тибетцев выявляется в полной мере. «Губернатор» Намру, обличая ложь нагчуских

«губернаторов» по поводу продолжительности пути, сам солгал нам, заявив, что до

Шен-цза 12 дней пути. Он назвал самый большой срок, и теперь старшины

растягивают путь, идя зигзагами и делая остановки через два-три часа. Нет,

вопрос о Тибете должен быть пересмотрен. Нельзя, чтобы несчастный темный народ

продолжал влачить свое рабское, звериное существование, в то время как

правительство и ламство кичатся своим мнимым «благочестием», выставляя темную и

ничтожную страну как «священную» перед всем буддийским миром и «таинственную»

для всей Европы. Маска благочестия должна быть сорвана с лживого облика Тибета.

Пусть весь мир увидит, что «священная и таинственная» страна Тибет - полное

ничтожество, отвратительное в своем физическом и духовном разложении.

Оказывается, Намру-цзонг был построен вскоре после бегства

Таши-Ламы, который прошел этим путем незамеченным. С каждым днем мы все более

понимаем, что должен был пережить Таши-Лама, чтобы покинуть Тибет.

Действительно, бегство Таши-Ламы является поворотным моментом в судьбе

страны.

Сегодня достали танку Майтрейи, и было роздано тибетцам,

собравшимся вокруг палатки Н.К., большое количество изображений Будды

Всепобеждающего. При этом лица собравшихся выражали живейший интерес, и мы еще

раз пожалели, что этим людям не дают никаких знаний. Здесь царят нищета и

невообразимая грязь, а каменные хижины, находящиеся недалеко от нас, напоминают

жилища доисторических первобытных индейцев Новой Мексики и Аризоны.

Сегодня продолжили свой путь в горы с новым проводником,

новыми яками и лошадьми. Местность по-прежнему красивая и разнообразная, с

древними разрушенными, истлевающими горами. С утра нас уверяли, что сегодня

предстоит короткий переход, а по поводу «оленьих камней» говорили, что это

единственный здесь памятник. Но без лжи тибетцы не скажут ни одного слова, как

будто бы лгать - это дело религиозной необходимости.

Наоборот, переход оказался длинным, более четырех часов, и

по пути мы видели древний памятник из четырех «оленьих камней». На месте

стоянки у большого аила – с разбросанными черными шерстяными палатками и улье-образными

каменными юртами -обнаружили множество мендангов и какие-то древние могилы, по

обеим сторонам которых выложены квадраты из кусков гранита, причем самый

крупный из них - с восточной стороны.

Здесь обитает какое-то другое тибетское племя; женщины в

«кокошниках» наподобие древнерусских. Жизнь дикая и жалкая, затерянная среди

гор. Что если бы «Океан Знания» - Далай-Лама - вместо сидения на цампе в Норбу-линге

и сбора подаяний, когда-либо дал себе труд лично поинтересоваться и посмотреть,

как живут его несчастные подданные, мечтающие о любой иноземной власти, но

более заботливой, хотя бы даже власти китайцев. Ведь их «благочестивый» девашунг

не делает для них ничего. А разбойничьи цзонги существуют с целью поборов,

сбора налогов и различных вымогательств у населения. Если вы думаете, что сотни

нарсангов, уплаченные нами за караван, попадут в руки тех, кому принадлежат эти

яки, то вы глубоко заблуждаетесь - таинственный «океан» поглотит их.

дарит наконечник стрелы как амулет для охраны здоровья.*

перекладине, оказалось цветное изображение креста. Во время утренних сборов

Е.И. усмотрела на кокошнике одной из женщин необычную старинную бронзовую

бляшку. Ее купили, и она оказалась примитивным изображением двуглавого орла в

круге. По обработке и стилизации она характерна для времен готских переселений.

мы только что видели на скалах?» При этом Н.К. обратил внимание на ту зоркость,

с которой Е.И. усмотрела эту ценную для археологии бляшку, и вспомнил, как

усердно Е.И. трудилась на раскопках в поисках предметов каменного века, когда

приходилось иногда работать, согнувшись, чуть ли не по двенадцать часов в

сутки. Рабочие говорили: «Теперь мы скажем нашим женам, что господа умеют

работать лучше нас».

Хотя ночь была морозная (-10° С) и утром поднялся холодный

ветер, днем на ветру термометр показывал до + 10° С. Вышли в 8 ч. 30 м. и шли почти пять часов по нагорью, окруженному зубчатыми горами. На юго-западе показался

снеговой хребет. Думаем, может быть, это Трансгималаи?

**26/III** *Видны Трансгималаи. До Шен-цза-цзонга

два дня.*

Утром +8° С, ветер нехолодный. Продвигаемся на юго-запад к Шен-цза-цзонгу,

куда, по указанию доньеров, предполагаем прийти завтра. Это движение от Намру

уртонами оказалось лучше организованным, чем от Нагчу сквозным караваном.

Население оповещалось о нашем продвижении специальным гонцом, и поэтому к

нашему приходу яки и лошади были готовы. Идея о специальном гонце, который был

нами оплачен, конечно, принадлежала не тибетцам.

Местность, по которой идет наш караван, гористая, с горными

проходами, небольшими речками, уже освободившимися в некоторых местах ото льда,

и нагорьями. Слева видны Трансгималаи. Сегодня наши торгоуты по дороге

охотились и, к общему нашему неудовольствию, убили кианга. Очевидно, чтобы не

нарушить принципа повседневной лжи, доньеры к вечеру неожиданно сообщили, что

до цзонга осталось еще два перехода. Только в тех случаях заявления тибетцев не

вызовут у вас разочарования, если вы им сразу не поверите.

**27/III** *Свирепый вихрь. Жестокость

Далай-Ламы. Буран. Причудливые очертания и

меняющийся цвет гор.*

Уже третий день теплая погода - утром в палатке –1 °С. Вышли

в 8 ч. 30 м. утра при слабом западном ветре. Во время пути ветер настолько

усилился, что от одного из его порывов покачнулись даже лошади. Наши заявления

Далай-Ламе о болезнях, слабости сердца и истощении запасов медикаментов и денег

были отвергнуты. Даже два медицинских свидетельства не были приняты во

внимание. Наоборот, в начале марта, когда еще стояли морозы, нам определили

маршрут по суровому Чантангу с его холодом и пронизывающими ветрами. Мы писали,

что с нами находятся три женщины и среди них девочка 13 лет. Ничто не изменило

бесчеловечного к нам отношения.

Отныне позор за перенесенные нами страдания падет на голову

бесчеловечно-жестокого Далай-Ламы, «рябого монаха», - как презрительно назвал

его тибетский народ. Члены его правительства обо всем ему доносили, и он должен

будет дать ответ за свои действия и действия своего правительства. Как мы в том

убедились, о всех событиях нашей жизни, до мельчайших подробностей, сообщалось

властям. Нагчуские «губернаторы», например, знали даже, что уН.В.

сломались карманные часы, и это в то время, когда мы были еще в Шаругоне. Знали

даже о том, что в Чу-наргене у нас было три курицы.

Шли около пяти часов. Вскоре после того, как мы

пришли на стоянку, поднялся холодный северо-восточный ветер, перешедший в

буран, застилавший горы тучами песка. В первый раз за все путешествие дует

северо-восточный ветер. Как ни странно, но почти целый год мы шли при

юго-западном ветре различной силы. Сегодняшний буран по своей силе равнялся

тому, что случился в Юм-бей-се. Нас всех занимает, прочтем ли мы завтра в цзонге

ответ из Лхасы, ибо, как бы это правительство ни было лениво, оно могло - с

января месяца - уже многократно сделать необходимые распоряжения.

Во время пути собака, купленная у гражданского

«губернатора», задавила годовалого домашнего козла, за которого пришлось

заплатить, собаку же подвергли позорному наказанию - привязали за веревку к ее

жертве.

С утра мы восхищались причудливыми очертаниями и

разнообразием меняющегося цвета гор. При этом Н.К. неоднократно замечал: «Подумайте,

мы едем как будто по нескончаемой картинной галерее!» Можно себе представить,

насколько Н.К. жалел, что из-за условий путешествия и запрещения тибетцев он

сейчас лишен возможности запечатлеть эти красоты.

**28/III** *Озеро Чжаринг-цо. Шен-цза или

Наг-занг. Бедность населения. Судьба Тумбала

и Амбала. Гоби и Каду.*

Шли три с половиной часа в юго-западном направлении среди

разнообразных и красиво расцвеченных гор, перейдя перевал около 17.000 футов с долгим каменистым и крутым спуском. Пришлось сойти с лошадей и вести их на поводу.

Впереди виднелись высокие снежные отроги Трансгималаев, а справа - большое

темно-синее озеро Чжаринг-цо.

Остановились в 11 ч. 30 м. у Шен-цза-цзонга, называемого также по имени округа Har-занг-цзонгом. Сюда уже дошло распоряжение Далай-Ламы о

том, чтобы мы следовали на Сикким через Сага- и Шекар-цзонги, а также о

предоставлении нам транспортных животных, плата за которых должна быть прислана

из Сиккима через британского резидента Бэйли.

Цзонг здесь выглядит хуже, чем в Нагчу и Намру, и, конечно,

никоим образом не может служить стратегическим целям. Все эти цзонги

расположены в долинах (нагорьях) у гор и представляют собой

административно-разбойничьи далай-ламские гнезда для выжимания пота и крови из

несчастного народа.

Сокращения пути

не произошло. В нашем путевом паспорте, полученном здесь от Далай-Ламы, Н.К.

почему-то назван «великим послом американского парламента», а путь указан через

Сага, Шекар и какой-то не значащийся на картах пограничный пункт.

Бедность местного населения еще более удручающая, чем в

предыдущем округе Намру. После величайших поисков удалось найти грязный кусок

масла около двух-трех фунтов весом, за который пришлось заплатить 10 нарсангов.

При этом мексиканский доллар, вопреки очевидности, считается здесь за рупию.

Кто же мог предполагать такую степень дикости народа? Даже мечей и пращей,

обычного тибетского вооружения, здесь уже не видно. Женские уборы нищенские, и

всюду одна черная несмываемая грязь. За тринадцать дней пути до Чогчу с нас

берут за 100 яков 225 нарсангов и за 10 лошадей 50 нарсангов. Корма для

верблюдов и лошадей в цзонге не оказалось. Пока удалось приобрести один

небольшой мешок горошка для лошадей и три мешка ячменя весом каждый менее 60 фунтов по 12 нарсангов за мешок.

Собака Каду опять чуть не задушила двух баранов. Кстати, о

судьбе Амбала и Тумбала: первый остался в аиле в Чу-наргене, Тумбал же вновь

присоединился к нам по дороге из Чу-наргена в Нагчу и вскоре погиб, проглотив

острую кость. Теперь с нами опять идут две собаки - Гоби и Каду, взятые в Нагчу-цзонге.

**29/III** *Тибетцы желают показать нам все

свои цзонги. Опять ураган. Подкупность

тибетцев.*

Всю ночь беспрерывный вихрь трепал палатки. К утру ненадолго

стих. Погода нехолодная. В 8 ч. утра в палатке -3° С.

Шли мимо озера Чжаринг-цо по карнизам гор более четырех часов при сильном,

пронизывающем ветре. Озеро вблизи чернильно-ализаринового цвета. По рассказам

местных жителей, в нем живут «большие круглые животные с четырьмя

растопыренными лапами», по-видимому, черепахи.

Судя по определенному для нас маршруту, нам придется

ознакомиться со всеми тибетскими цзонгами севера, запада и юга. Весьма

«остроумно» со стороны тибетских властей, так как часть этих цзонгов европейцы

еще не видели. Что касается Шигацзе и Гиангцзе, то они уже давно и хорошо

известны. Попутешествовав по цзонгам, представляющим оплот границ Тибета, можно

при некоторой наблюдательности составить для себя полную картину его «мощи».

По-видимому, этого-то тибетцы и добиваются. Но вот вопрос: насколько серьезным

препятствием окажутся эти крепости в свете современного военного знания и

понимания европейцев и защитят ли они в случае нужды «благословенное»

правительство Тибета - девашунг - и не менее высокого достоинства владыку его -

Далай-Ламу?

К вечеру вихрь перешел в буран, сорвавший три палатки.

Железные колья не выдерживают порывов ветра - на них положены мешки, камни, яхтаны.

Уверяют, что подобные вихри обычны здесь до июня, когда им на смену приходят

сильные дожди, которые в свою очередь опять сменяются ветрами.

Необходимо особо подчеркнуть уже знакомую нам черту тибетцев

за подарок он может сократить путь до 10 или даже до 9 дней. Сопровождающему

нас доньеру предложено по три доллара за каждый сокращенный день.

**30/III** *Ледяной вихрь. Гористая дорога.

Озеро Сера-цо. Тибетский музыкант.*

Опять всю ночь вихрь. К утру стало тише. В 8 ч. 30 м., когда мы отправились в путь, снова поднялся небольшой холодный ветер, вскоре перешедший в

леденящий вихрь.

Дорога гористая, через перевалы и спуски, по нагорьям и

карнизам гор. Справа за грядой гор - озеро Чжаринг-цо, по левую же сторону -

небольшое озеро Сера-цо такого же темного зелено-синего цвета, по берегу

которого мы шли около получаса. Миновав его, спустились в долину (нагорье) с

тем же кочковатым скудным пастбищем, где остановились у аила в 1 ч. 15 м. пополудни.

Идем пока ладакхско-непальской дорогой на запад до Чогчу,

где оставим ладакхскую дорогу справа и пойдем на юго-запад по большой

непальской дороге в направлении к границам Непала. Уже теперь чувствуется, что

для Н.К. грядут какие-то события, и, может быть, нам придется вскоре

расстаться... У него для нас бывает все неожиданно...

Вчера, встретив караван, мы обратили внимание на группу

людей, шедших около яков. Уже на стоянке мы узнали, что это вели трех

разбойников, только что убивших на этой дороге двух торговцев. В Нагчу и в

Шен-цза мы видели людей, бродящих на свободе в ножных кандалах. В Нагчу один из

них зашел днем к нам во двор с кистенем и пытался что-то похитить из палатки торгоутов.

Так что оружие, находящееся до сих пор при нас, оказывается уместным и здесь.

Жалеем, что нас ведут через Чогчу, тогда как, по словам местных людей, на Сага-цзонг

имеется прямая дорога, но все в Тибете делается как-то «непрямо».

Вечером пришел музыкант со струнным инструментом, женой и

маленькой девочкой. Добрые пожелания они сопровождали музыкой и танцами. В их

исполнении это, конечно, был китайский примитив - и музыка, и пение, и танцы, —

но гармоничный.

**31/III** *Ледяной ураган. Падение П.К. с

лошади. «Да исполнятся сроки!» -

восклицает Н.К.*

Вышли в 8 ч. 20 м. Ночь была спокойная, без ветра, но уже с

утра задул ветер с востока, через полчаса перешедший в южный. Зато во время

пути в западном направлении поднялся настолько сильный и холодный ветер

ураганного характера, что лошади иногда отказывались идти и беспомощно ржали.

Можно себе представить, как трудно в такой ураган ставить палатки. Местные

жители встретили нас с развевающимися волосами, наподобие жителей Огненной

Земли.

Сегодня упали три лошади. У Е.И. и Н.К. это обошлось

благополучно, но лошадь П.К. понесла, свалилась на скаку и потом тащила его по

земле. К счастью, подоспели караванщики и смогли остановить ее. Шли и холмами,

и перевалами, и замерзшими болотами, удивляясь этому огромному пространству

бесплодной земли. Остановились, буквально сбиваемые ветром, через пять часов

хода. Н.К. говорил по поводу данного нам паспорта: «В этот широковещательный

документ введен даже пункт о запрещении охоты, хотя еще в октябре правительство

знало, что мы животных не убиваем. В то же время в паспорте совершенно

игнорируются западные буддисты. Этим самым Далай-Лама еще раз подтверждает

отделение буддистов от ламаистов Тибета, зная при этом, что, по завету Будды,

Учение Его распространяется по всему миру. Будущее покажет, где будут большие

знания и где будут выявлены истинные заветы Благословенного. Да исполнятся

сроки!»

**1/IV** *Мороз. Озеро Пуг-по-цо.*

Ночью мороз. Утром в палатке -7° С. Буран прекратился только к 12

ч. ночи. Вышли в 7 ч. 45 м. при безветренной погоде. В 9 ч. утра снова поднялся

ветер средней силы. Дорога в западном направлении шла по нагорью. Через 4 ч. 15 м. остановились у большого аила для смены яков и лошадей. После этого опять шли по нагорью,

обрамленному невысокими горами, еще около четырех часов и остановились недалеко

от озера Пуг-па-цо. За озером виднелась - параллельно Трансгималаям - снежная

цепь гор с острыми вершинами.

**2/IV** *Перевал Понг-чен-ла. Озеро Нанзе-цо. Мороз и снежная метель. Будда

белой расы.*

Ночью мороз. Утром -9° С. Встали в 7 ч. 50 м., в пути были восемь часов при сменных яках и лошадях. Шли сначала по равнине, а затем через

перевал Понг-чен-ла (высотой 17.470 футов) до озера Нанзе-цо. Дважды была сильная снежная метель с колющим вихрем в лицо. В 4 ч. вечера небо, обложенное

тяжелыми снеговыми тучами, прояснилось, и ветер несколько утих. Все соседние

горы покрылись снегом, как глубокой зимой. У Е.И., кроме перебоев сердца,

начавшихся еще в Нагчу, дважды были значительные отеки рук, последний раз

сегодня. Ю.Н. мучили судороги в ногах и руках, а также недомогание; вынужден

был принять дигиталис. Н.К. переносил и высоты, и леденящие ветры без видимого

утомления.

Н.К. дорогой во время вихря говорил о Будде белой расы, который

определенно изображался на старинных танках среди бывших будд. Таким образом,

то, против чего восстает официальная церковь, само вошло в обиход жизни. С

одной стороны, на буддийских танках Будда белой расы, с другой, - на

христианских иконах царевич Иоасаф[[125]](#fn-125),

то есть Будда, жизнеописание которого ясно истолковывается в «Четьи-Минеи»[[126]](#fn-126).

«Как человеческая рука ни старается разрубить на части одно древо, корень его

все-таки един», - замечает Н.К.

**3/IV** *Еще бльшая дикость и бедность племен.*

Утро холодное, -9° С, но зато безветренное. Шли пять часов

по ровной дороге широкого нагорья, огибая озеро Нанзе-цо. Конечно, проводник

вел нас какими-то зигзагами, на которые потратили лишний час, но что же делать,

на то он и тибетец.

Поражает еще большая дикость и бедность встречающихся племен

и полная их неосведомленность о том, что находится в двух днях пути от них.

Мечей уже не видно, одни пращи. Украшений в носах почти не носят, одеты

бесцветно и бедно. Фотографического аппарата боятся. Н.К. обратил внимание, что

на одних четках было изображение креста. Вообще могла бы быть интересной тема

об изображении креста в буддийском обиходе. По дороге, вблизи аила, видели стада

серн и куланов.

Как обычно, к 12 ч. поднялся ветер, но все же не достиг вчерашней

силы. Нам предложили сделать завтра два перехода, но, щадя наших животных, мы

отказались. Между прочим, тибетские яки не в состоянии тащить большие

американские сундуки, кои, по словам Н.К., яки в Ладакхе и кашмирские лошадки

несли без особого труда. По-прежнему молока и масла нет. Зерно в скудном

количестве и по дорогой цене. Прокорм наших тринадцати животных за месяц

обходится в 780 нарсангов.

**4/IV** *Озеро Дангра-юм-цо. Горы Тарко.*

Второй день теплая погода. Не мучает холодный порывистый ветер.

Утром +1,5° С. Вышли в 8 ч. утра опять на новых лошадях и яках. Идем уртонами,

то есть от аила до аила, где уже приготовлены свежие животные. Шли 7 ч. 10 м. на юго-юго-запад, оставив с правой стороны озеро Дангра-юм-цо. Впереди, спускаясь с небольшого

перевала, увидели высокие отроги Трансгималаев - Тарко (свыше 20.000 футов). Во время пути лошадь, на которой ехал Н.К., трижды падала. До Чогчу, оказывается,

остается всего три перехода - наши доньеры где-то сократили третью остановку.

Надо отдать им должное - распорядительны и идут быстро. Из оставшихся пяти

верблюдов двое плохо едят, видимо, слабеют. Один из них хромает. Верблюды

непривычны ни к этому климату, ни к этим высотам, дальше Лхасы они обычно не

ходят, да и питаться им в Тибете нечем. Кормим распаренным ячменем, а лошадей -

горошком.

**5/IV** *Приближение к горам Тарко. Река

Тарко. Остановка у озера Дангра. Неповторимая «жемчужность»

Азии. Америка - хорошая

страна.*

Ночь холодная. Утром в палатке -5° С. Предстоит пройти

равнину-нагорье к горам Тарко (местное название северных отрогов Трансгималаев

у озера Дангра-юм-цо). Вышли в 8 ч. 12 м. утра при безветренной погоде, шли по песчаной равнине, покрытой отчасти камнями, отчасти мелкой галькой.

Благополучно переправились верхом через впадающую в озеро реку Тарко. Ледоход.

Через четыре часа хода остановились у аила, около озера,

почти у самых гор. Шли в юго-западном направлении. Завтра обещают большой

переход через ущелье и перевал в горах Тарко. Днем на солнце +19° С, в 3 ч. дня

+24° С. После Нагчу это самый теплый, а главное - один из самых красивых дней.

Н.К. отмечает неповторимую жемчужность Азии, перед которой многие другие краски

природы кажутся искусственными и грубыми. Перед нами озеро, еще покрытое льдом,

в окружении разнообразных по цветовой гамме гор. В тылу лагеря - снеговые вершины

Тарко и перед ними песчаная равнина, покрытая невысоким кустарником.

Местные люди производят дикое впечатление, но странно, что они,

встречавшие многих путешественников угрозами, оказывают нам знаки дружелюбия.

Вечером Е.И. показывала целой толпе местных жителей виды Америки, и они

сказали, что Америка - хорошая страна, показав при этом большой палец.

**6/IV** *Ураган. Обход озера по горному

карнизу. Ущелье в горах Тарко.*

С вечера ураган, длившийся до 2 ч. ночи. В одной из американских

палаток сильным порывом бокового ветра был поднят край брезентового пола вместе

со стоявшей в этом углу кроватью, в результате чего спавший в ней Г. был

сброшен на пол. Вышли в 8 ч. утра в северо-западном направлении, чтобы обойти

лежащее справа озеро по горному скалистому карнизу, местами узкому и

обрывистому. Пришлось сойти с лошадей и вести их на поводу, спускаясь и

поднимаясь по скатам. Шли вдоль озера более двух часов, пока не достигли

широкого ущелья в горах Тарко. Переход до стоянки занял 6 ч. 15 м. при поднявшемся после 1 ч. дня порывистом, холодном ветре. Верблюды запоздали на два часа, а

яки на четыре часа. Последних пришлось проводить цепью по трое по узкому

карнизу над озером.

**7/IV** *Нездоровье Е.И. 35-й день пути

от Нагчу. Невежество и ложь властей. Стоянка в Чогчу. Ураган.*

Опять похолодало. Небо обложено тяжелыми снеговыми тучами.

Е.И. с вечера и ночью нездоровилось - появились отеки и боли в правой руке, а

также частые за последнее время после Нагчу перебои сердца.

В 8 ч. утра вышли в Чогчу. Любопытно отметить, что даже на

этой последней стоянке перед Чогчу никто из местных жителей не бывал в этом

самом Чогчу, за исключением одного старика, потерявшего теперь и память, и

разум. «Губернаторы» Нагчу уверяли нас, что до южной границы Тибета мы дойдем

за 28 дней. Между тем сегодня 35-й день, как мы все еще идем на запад, а до

южной границы остается, по-видимому, еще более месяца. Таковы невежество и ложь

тибетских властей.

Сегодня выяснилась еще одна возмутительная подробность.

Придя на стоянку в Чогчу, мы узнали, что местный старшина предполагал отправить

нас в Нари-цзонг в направлении Ладакха на том основании, что в бумаге от

лхасского правительства ему не было указано направление на Сага-цзонг. К

счастью, мы послали вперед одного из доньеров, приставленных к нам, и он

разъяснил старшине оплошность правительства.

Шли около четырех часов в северо-западном направлении, делая

явно бессмысленный крюк, так как завтра должны пойти в южном направлении,

пересекая ту же самую равнину. Здесь, в районе, уже подведомственном Саra-цзонгу,

никто не знает расстояния до него, и все ссылаются на какого-то начальника (гарпона),

живущего в двух днях пути отсюда, которому будто бы известна дорога на Сага-цзонг.

Местный же старшина представляет собой замечательно красочный тип преступника.

По горизонту тут и там заметны полосы идущего снега. Незадолго до

стоянки встречный ветер доносил до нас хлопья снега. В 3 ч. дня поднялся

ураган, срывавший палатки. Здесь нанимаем новый караван яков - от Чогчу до Тарко-Ладжаб

**8/IV** *Задержка в пути. Крестьяне

сообщили, что правительство послало нас

по плохой дороге. До Сага десять дней пути. Озеро

Тари-нам-цо.*

День облачный, ночь и утро морозные. Утром в палатке -6° С.

Вышли в 8 ч. 30 м. Обещают длинный переход, чтобы сократить один день. Идем в

южном направлении на Сага-цзонг. Едва прошли два часа по равнине в направлении

горного прохода, до которого нам еще оставалось идти и идти, как вдруг объявили,

что дальше мы идти не можем до приезда «гарпона», так как здесь кончается

округ, подведомственный девашунгу, и начинаются земли Таши-Люмпо, где в течение

двухдневного пути все распоряжения должны поступать от «гарпона». Несмотря на

все наши протесты и заявления, что, согласно выданному паспорту, нас

задерживать не имеют права, в дальнейшем продвижении до приезда «гарпона»

местный старшина нам отказал, а яки, доставившие нам багаж, были тотчас же

уведены обратно.

В то же время местные крестьяне сообщили, что правительство

послало нас по «плохой дороге», что есть другая, более короткая и удобная.

Пришлось опять расставлять палатки и ожидать «гарпона», который якобы сегодня

должен приехать и отдать распоряжения. Точного маршрута на Сага так и не знаем

до сих пор.

Совершенно очевидно, что кроме общих указаний, сделанных в

паспорте, коварное лхасское правительство дает и другие секретные распоряжения.

Во всяком случае видно, что путь наш стараются растянуть. Какие еще сюрпризы

ожидают нас, трудно сказать, но опять вспоминаются слова майора: «Тибет

жесток». Прибавим к тому, что он еще при этом невежествен, лицемерен, лжив и

коварен. Местные жители и их старшина производят неприятное впечатление своими

отталкивающими, пьяными, вырожденческими лицами.

В 2 ч. дня наконец приехал «гарпон», сообщивший, что до Сага-цзонга

дней десять пути, перевалов больших нет, в общем, дорога гладкая (опять,

вопреки имеющимся у нас картам, где показаны снежные перевалы). Считает, что

после Сага два дня пути до Брахмапутры, где придется переправляться на лодках.

Сегодня впереди справа синело озеро, по-видимому, Тари-нам-цо.

Только здесь выяснилось, что от Шен-цза (Наг-цанг) до Сага есть

кратчайшая южная дорога, о которой тибетцы тщательно умалчивали, скорее всего,

потому что в паспорте указана северная дорога (Чанг-лам). И тут Далай-Лама не

преминул сделать для нас наихудшее как в отношении бессмысленного удлинения

пути, так и его неудобств. Можно поэтому себе представить, что терпит

несчастное вырождающееся население от притеснителей, засевших в Лхасе,

сковавших их цепью невежества и религиозных предрассудков. Один из примеров

невежества: завтрашний путь одними определяется в шесть часов, другими же в

двенадцать с половиной. И даже «гарпон» далее двух дней пути от своего

местопребывания сказать о дороге ничего не может.

**9/IV** *Население не доверяет

распоряжению своего цзоига. Мы потеряли три дня, сделав

ненужную «петлю».*

Утро началось приездом гонца от соседнего старшины,

отказавшегося приготовить для нас транспорт. Очевидно, письменному распоряжению

за печатью администрации своего цзонга местные старшины не доверяют. Видимо,

злоупотребления властью стали слишком часты - и население перестало

повиноваться. Послали копию паспорта, выданного Далай-Ламой.

Шли 5 ч. 20 м. через горы и каменистые равнины, перейдя в одном

месте небольшую реку, опасную подводным льдом. Остановились у небольшого аила,

куда нас направил «гарпон». Здесь выяснилось, что мы должны были идти слева от

озера Дангра-юм-цо через горы Тарко сначала в южном направлении по большой

непальской дороге. Нас же послали влево, но далее - в западном направлении,

заставив, таким образом, сделать ненужную «петлю» и потерять три дня. Виноваты

в этом невежественные старшины Шен-цза (Наг-цанга), не знавшие, очевидно, о

более короткой дороге или скрывшие южный путь и давшие распоряжение вести нас

на Чогчу. Ложь тибетцев и невежество их правительства нас положительно

преследуют. Никакие указания и возражения не помогают, никакие расчеты

длительности пути невозможны. И это при паспорте за личной красной печатью

Далай-Ламы и при исключительных обстоятельствах нашего продвижения по Тибету.

**10/IV** *Соленое озеро Тингри-лам-цо.

Срочная почта в Тибете.*

Утро морозное. В палатке -16° С. Ни лошади, ни яки не

собраны. Кое-как выезжаем в 9 ч. утра в южном направлении через небольшой

перевал и идем мимо большого соленого озера Тингри-лам-цо, все время наблюдая

его с правой стороны. Это озеро, не указанное на карте, не меньше Тенгри-нора и

Дангра-юм-цо. Погода становится жаркой, однако озеро еще покрыто льдом. У

берегов его, Где уже лед растаял, много всякой птицы - турпанов, чаек и серых

гусей. После полудня на солнце +38° С. Шли 5 ч. 30 м. почти исключительно по песчаному нагорью, покрытому галькой, в окружении местами выступающих

наружу базальтовых скелетов гор. И местность бесплодная, и люди здесь дикие,

лхасского наречия почти не понимают.

Остановились вдали от аила, перед перевалом. К нашему

приходу ничего не было подготовлено по чисто тибетской причине: гонец,

выехавший еще вчера утром, найден сегодня нашим человеком, Кончоком, спящим на

дороге, а потому и извещение «гарпона» о нашем прибытии пришло вместе с нами.

Такова судьба всех тибетских срочных правительственных сообщений.

Сейчас, несмотря на седьмой час вечера, жара еще не спала. Высота

здесь более 16.000 футов, а потому ночи бывают морозные, и создается разница

температуры между ночной и дневной до 60° С. Выезжая до восхода солнца в шубах,

днем мы изнываем от жары.

**11/IV** *Н.К. готовит телеграмму

президенту США и письмо Буддийскому центру в Нью-Йорке.*

Опять на высотах морозные ночь и утро. В палатке -14° С, а в

жаркий солнечный день до +34° С. Переход сегодня небольшой - до ближайшего

перевала. Выходим в 9 ч. утра, чтобы через 3 ч. 20 м. остановиться у аила рядом с ручьем. Ручейков и речек в Тибете много, в Монголии совершенно

иначе - часто в течение двух-трех дней пути вообще не найдешь никакой воды.

Н.К. уже теперь подводит итог своим впечатлениям о Тибете и

заготавливает телеграмму президенту Североамериканских Соединенных Штатов, а

также письмо Буддийскому центру в Нью-Йорке. О своих планах на будущее он

умалчивает, но чувствуется, что вскоре наше путешествие закончится, и Н.К. и

Е.И. пойдут особым путем, каравану же придется вернуться разными дорогами

домой. Где это случится, - не знаю, но во всяком случае наши пути могут

разойтись не раньше Брахмапутры.

Здешние жители, видимо, никогда не видели иностранцев.

Сейчас мы заметили у костра целую группу совершенных дикарей с

уродливо-вырожденческими лицами. На этот путь, по которому мы теперь идем,

по-видимому, вообще никогда не ступала нога путешественника. Об этом

свидетельствуют и карты, где, если и встречаются названия некоторых местностей,

то их местоположение не соответствует действительности.

Вчера вечером приходил местный старшина и просил позволения

вырвать три волоска из бороды верблюда. По его признанию, эти волоски обладают

большой магической силой, и он будет носить их на груди в священной ладанке. Но

мы уже так привыкли к суеверию тибетцев, что нас ничто более не удивляет.

**12/IV** *Основная снеговая цепь

Трансгималаев. Река Сюи-Цзампо. Бум-па. «Система женского

образования» в Тибете.*

Утром в палатках -4° С. Вышли в 8 ч. 20 м. Обещают два больших перевала, длинный переход и широкую реку. Шли в южном направлении, поднимаясь

вверх по ручью, по карнизам гор вдоль болотистой равнины слева. Перевалы

оказались невысокими и нетрудными, после которых спустились в равнину. Впереди

ясно видна основная снеговая цепь Трансгималаев, которую мы должны пересечь

послезавтра в юго-юго-западном направлении.

Встреченная

на пути на песчаной равнине, покрытой галькой, река Сюи-Цзампо (по карте Сома-Цзампо),

с чрезвычайно чистой и прозрачной водой, оказалась и неширокой, и неглубокой.

Переход же до аила занял всего 3 ч. 35 м. Не верьте тибетцам!

День солнечный и теплый, с небольшим прохладным ветром.

Местность, где мы остановились, недалеко от реки, называется Бум-па и

принадлежит уже Сагскому округу. Извещение о нашем скором прибытии пришло

только вчера, и потому яки не собраны - в наличии всего 30 животных. Песчаные

равнины здесь изрыты сусликами. Вчера моя лошадь глубоко провалилась обеими

передними ногами в нору, а сегодня - лошади Е.И. и Н.К. Такая дорога

чрезвычайно опасна даже при езде шагом.

Всматриваясь в лица туземцев, видя их обычаи и полную

невежественность, еще раз убеждаешься в том, что по Тибету легко можно проехать

во всех направлениях, прикрывшись каким-нибудь грязным кафтаном, не поленившись

измазать себе лицо и тело возможно большим количеством грязи, жира и копоти.

Вспоминаем сегодня, как Е.И. во время посещения Кунг-Кушо-Дорингом в

Дарджи-линге спросила за завтраком его жену о системе женского образования в

Тибете. Только теперь мы можем оценить всю неуместность этого вопроса и понять,

почему ответа не последовало.

**13/IV** *Годовщина выезда из Урги.

Старшина неграмотен. Яки не собраны.*

Сегодня годовщина нашего выезда из Урги, и все это время мы живем

кочевой жизнью в летних палатках, за исключением месяца пребывания в Нагчу,

который мы провели в холодной и сырой китайской фанзе без стекол в окнах и без

дверей. Сегодня выехали в 8 ч. утра к подножию цепи Трансгималаев. Дорога опять

шла по галечной равнине и через небольшие возвышенности. Но в общем высота

здесь не менее 16.000 футов. Опять попадались норы сусликов, и лошади

проваливались в них передними ногами. Шли около четырех часов до речки у

ближайшего аила, состоящего, как оказалось, из одной палатки. Яки приготовлены

не были, хотя старшина и получил уведомление, но отговаривался неграмотностью.

Не в почете у населения далай-ламские грамоты! Кое-как удалось убедить старшину

собрать яков. Обещал, что завтра будут и яки, и лошади.

**14/IV** *Остановка на высоте свыше 18.000 футов. Дорога, по которой «никто не

ходил». Деятельность Н.К. и Е.И. в

пути.*

Идем сегодня в самый центр Трансгималаев, поднимаясь с

высоты на высоту, думаем, не менее 18.000 футов, судя по снегу близлежащих снеговых вершин, высота которых около 20.000 футов, в полной арктической оголенности. Вопреки общечеловеческим обычаям, тибетцы так распределяют ночевки, что мы,

пройдя 5 ч. 45 м., должны были остановиться на высоте свыше 18.000 футов, почти на перевале, без аргала и корма. Н.К. и Е.И. вспоминают, насколько толковее и

добросовестнее проводили их по перевалам ладакхцы. Здесь же тибетская ложь и

легкомыслие лишают возможности предпринять какие-либо разумные меры. О

завтрашнем перевале один из местных жителей, сам не бывавший там, рассказывает,

что снег будет выше брюха лошади. Другой же, тоже не бывавший, говорит, что

снега может быть не больше одной четверти. Один из живущих у перевала

утверждает, что подъем очень крутой, а другой - что он почти незаметен. Но даже

местные жители выражают свое удивление по поводу того, что правительство

послало нас такой дорогой, которой «никто не ходил». Но мы этому не удивляемся,

так как возможно, что правительство сделало это по полному своему невежеству.

Ведь это то самое правительство, которое даже на своих ничтожных медных

монетках шо выбивает самовосхваляющий титул: «Благословенный дворец,

победоносный во всех направлениях», что, однако, не мешало главе Тибета тоже

богатеть во всех направлениях.

Идем после Нагчу уже 42-й день, иногда в чрезвычайно тяжелых

условиях, тем не менее Н.К. и Е.И. чувствуют себя превосходно, несмотря на то,

что другие спутники, более, казалось бы, здоровые и молодые, жалуются на

утомление и одышку на высотах. Единственное, чем страдает Е.И., - это временами

появляющимися после стоянки в Нагчу перебоями сердца. Эти перебои появились в

Нагчу после отравления дымом аргала, выделяющего при сгорании синильную

кислоту. В пути они возобновлялись совершенно неожиданно и не прекращались при

приеме сердечных средств, а иногда при этом даже усиливались.

По-прежнему Е.И. неустанно пишет, много сообщает нам и беседует по

поводу своих записей. Н.К. всегда деятелен в пути и мудро руководит нами во

всех затруднительных случаях, разбираясь иногда в почти неуловимой психологии

тибетцев. Итак, завтра пересечем высшую точку тибетских гор на нашем пути. Небо

затянуто тяжелыми снеговыми тучами, поднялся холодный ветер, идет снег.

Местный старшина отказался прибыть на стоянку, и мы

уговорили жителей аила и людей, перевозивших на яках наши вещи с предыдущей

стоянки, сопровождать нас далее. По мере приближения к внутреннему району

Тибета мы все более и более убеждаемся в бессилии власти и полном

игнорировании жителями распоряжений правительства. Даже имя властителя Тибета -

Далай-Ламы -не производит никакого впечатления.

Через три часа после выхода достигли перевала через

Трансгималаи, вернее, горного прохода Сангмо-Бертик высотой 19.090 футов. Дорога была чрезвычайно неприятная: под ногами то большие острые камни, то скользкие

обледенелые кочки. Местами во впадинах лежал глубокий снег, по брюхо лошадям. После

перевала открылась долина, окруженная снеговыми горами. На востоке эти снеговые

вершины имеют вид шатров. До ближайшего аила шли семь часов. Не надо думать,

что аил здесь что-то вроде населенного пункта, местечка или даже деревни. Нет,

обычно это одна, две, три или четыре палатки, рассеянные в долине, где живет от

двух-трех и до двадцати человек, пасущих стада баранов и яков.

Конечно, и здесь яки вовремя не были собраны, старшина не приехал,

и местные люди в количестве четырех человек отказались дать нам своих животных

в качестве транспорта. Тотчас же послали людей известить старшину. По пути к

перевалу видели куланов и большое стадо диких яков.

караваны. Наши палатки и снаряжение.*

Несмотря на уверения тибетцев о скором приезде старшины, он,

конечно, ни вчера вечером, ни сегодня утром не прибыл и когда приедет,

неизвестно. Итак, очередная задержка, но мы надеемся, что простоим в ожидании

не долее, чем до завтра. Тибетец Кончок говорит, что здесь еще не так плохо, но

будет гораздо хуже в центральном районе, где отказываются везти даже далай-ламские

приводится в исполнение. Так, у нас нет двух доньеров, предписанных документом.

Зато есть желание: как можно скорее завершить этот путь и поменьше иметь

контактов с населением, ибо знаем мы его уже предостаточно.

Корма для животных осталось на один день. Сами мы питаемся

кое-как: прошлогодней сушеной сваренной бараниной, уже позеленевшей, на костях

которой почти нет мяса. Зерно продают нам с трудом и в ничтожном количестве по

прежней крайне высокой цене. В последний раз принесли четыре мешочка из

«бараньего каравана», всего около пуда. Дело в том, что здесь ходят даже

караваны баранов, что вполне соответствует местному масштабу. Конечно, баран

может перевозить очень мало груза, и главным образом на них возят соль в

маленьких мешочках взамен привозимого в таких же мешочках зерна. Н.К. шутливо

замечает, что скоро тибетцы дойдут и до «куриных» караванов.

По поводу этой остановки населению было заявлено, что каждый

день нашей насильственной задержки будет стоить тибетскому правительству многие

тысячи нарсангов, на что был получен ответ: «Мы это понимаем». Насколько

выясняется, положение наше таково, что если не приедут старшины, то местные

жители все-таки повезут нас далее, может быть, даже на прежних яках. Около 2 ч.

пополудни пригнали 50 яков.

Здесь уже чувствуется тибетская весна. Видели двух небольших бабочек

из семейства молей. На солнце сегодня +30° С, однако при прохладном ветре в

шубе нежарко. Более года мы пользуемся изо дня в день летними легкими палатками

Abercrombie из Нью-Йорка, оказавшимися очень прочными и практичными в пути. Ни

одна не изорвалась, не изломалась и не выцвела. Материал настолько плотный,

несмотря на его легкость, и настолько хорошо пропитан непромокаемым составом,

что прекрасно держит зимой внутреннее тепло. Моя палатка работы Журавлева из

Ленинграда также оказалась очень прочной и после года самых неблагоприятных

условий Тибета совершенно цела, несмотря на ее перевозку на верблюдах, мулах и

яках и неумелую и небрежную установку караванщиками. Н.К. чрезвычайно хвалит

американские сундуки Бельбер, приобретенные в Нью-Йорке. После четырехлетнего

караванного путешествия их можно показывать на выставке.

**17/IV** *Отбираем на завтра 50 яков у

торговцев. Дикие животные.*

Старшина так и не приехал на стоянку. Пришлось взять пока 38

прежних яков и 30 местных. Выехали поздно - в 9 ч. 30 м., и то не все вместе. Часть осталась ожидать конца погрузки. Уже по дороге встретили старшину.

Конечно, никаких распоряжений с его стороны о транспорте сделано не было. На

наше счастье, накануне на 50 яках прибыли купцы, везшие соль в Сага. С помощью

старшины удалось взять этих яков на завтра и часть местных. Сегодняшний

пятичасовой путь был нетруден - по песчаной равнине, лишь местами усыпанной

камнями. По пути встретили волка, диких яков и оленей. Остановились у подножия

снежных гор - разветвления Трансгималаев, у реки. Отсюда указывают два пути:

направо, через два снежных перевала, - короткий путь, налево - более длинный, в

обход горы, но менее крутой и бесснежный путь. Избираем последний, менее

утомительный для лошадей и верблюдов, и берем с собой старшину до Сага.

**18/IV** *Трудность продвижения по мере

приближения к центральному району.

Горячие источники на высотах. Перевал Ге-гонг-ла, свыше 20.000 футов, не значащийся на картах.

Необычайно красивый путь. Здесь не считаются с тибетским

правительством.*

Чем дальше продвигаемся к центральному району, тем труднее

становится и с транспортом, и с людьми, которые ленивы, медлительны и

совершенно не подчиняются указаниям правительства. Выходим всегда позднее, так

как к погрузке приступают не раньше начала девятого, основательно выспавшись и

напившись чая. Так и сегодня вышли в 9 ч. утра, когда еще только начали грузить

палатки на первую партию яков.

Пошли длинным путем, где якобы нет перевалов и бесснежно;

сразу от стоянки поднялись на нагорье. Открылась перспектива высоких снежных

вершин, повергшая одного из спутников - Г. - в недоумение: где же проход?

Никакого прохода действительно не оказалось. Поднимались все выше и выше вдоль

горной реки по промерзшей тундре. По пути видели на значительной высоте горячие

источники, где уже зеленела свежая трава. Дул пронзительный, холодный ветер.

Повсюду на горах и равнине лежали снег и лед. Шли все выше и выше через горы,

но перед нами вставали новые массивы снеговых вершин. Наконец впереди нас

снеговые вершины скрылись за крутой возвышенностью, поднявшись на которую мы

увидели эти вершины древних массивных скал, покрытых вечным снегом, вровень с

собою. Это был перевал Ге-гонг-ла через южную цепь Трансгималаев, не отмеченный

на картах. Он едва ли не самый высокий в мире - свыше 20.000 футов.

Спуск был чрезвычайно крутой и мелкопесчаный. Пришлось сойти

с лошадей и буквально тащить их на поводу. Доставшаяся мне на этот переход

местная тибетская лошадь не только упрямилась, как бычок, идя на длинном поводу,

но, взятая коротко за узду, пыталась столкнуть меня вниз с обрыва. Сошли в

узкое скалистое ущелье с ледяными мостами замерзшей горной реки, вышедшей из

русла. К счастью, ледяные мосты оказались покрытыми тонким слоем снега, и мы

благополучно прошли по ним вдоль ущелья. Вышли на равнину, по которой протекала

вырвавшаяся из ущелья река. Перед нами возвышались новые горы со снеговыми

вершинами. Выход оказался справа, в конце равнины, через извилистое скалистое

ущелье с красно-бурыми железистыми породами, где бурно, с шумом стремилась

река. Е.И. вспомнила при этом суровые и величественные виды Ладакха.

Весь сегодняшний путь был чрезвычайно величествен и дик.

Более грандиозных и красивых картин горной природы мне до сих пор не

приходилось видеть. Перевал, массивные снеговые вершины, спуск, ледяные мосты и

глетчер во втором ущелье дали редкое впечатление красот и величия природы.

Только в этом диком уголке Трансгималаев и можно было одновременно встретить

все эти редкие особенности высоких гор.

Шли более семи часов до остановки на равнине, недалеко от

убогого аила. Любопытно и характерно отметить, что по дороге старшина,

сопровождавший нас, в разговоре с Кончоком заметил: «Вот если вы почитаете

Далай-Ламу, ему и жалуйтесь. А мы живем в горах и его не признаем». Со стоянки

старшину послали за аргалом, палатками и людьми для помощи. Вскоре старшина

возвратился со старшим из аила и заявил, что тот его не слушается и отвечает,

что здесь уртонной повинности нет и наши требования его не касаются. Несмотря

на все убеждения Кончока, Ю.Н. и старшины, приведенный обитатель сих мест стоял

на своем и заявил, что девашунга он не знает, а знает только власти Сага. Ввиду

этого Ю.Н. заявил непокорному туземцу, что он в случае неподчинения указаниям дорожного

паспорта будет взят в Сага-цзонг в распоряжение властей.

Мы уже упоминали, что народ не считается с тибетским

правительством, и это подтверждается каждодневно. Теперь мы находимся на

границе Центрального Тибета; до Сага-цзонга, большого административного пункта

на границе Непала, всего один день пути, и это непризнание Далай-Ламы и девашунга

чрезвычайно показательно и характерно. Вечером опять начались препирательства

по поводу яков, и мы благодарим судьбу, что до Сага-цзонга остался всего один

день. Надеемся завтра все-таки выйти на местных 30 яках и на нескольких старых.

Выслушивать в продолжение двенадцати дней хода от Чогчу все благоглупости

старшин, уверяющих о незнании девашунга, пропажах даика Далай-Ламы, чрезвычайно

наскучило, а наблюдать побои, которые только и действуют на старшин, омерзительно.

Арест старшины. Ночная стража. Крутой перевал.

Смерть верблюда. Гималаи. Ледяные мосты. Сага-цзонг.

«Keep smiling!»*

Вчера уже поздно вечером выяснилось, что сопровождавший нас

старшина отказался дать яков в добавление к местным и поднял на бунт двенадцать

человек из прибывших с ним людей. Пришлось отправить к нему в лагерь троих

наших вооруженных людей - Г., П.К. и Кончока - в сопровождении местного

старшины для ареста бунтовщика. При приближении наших людей один из тибетцев

схватился за меч, тогда Г. вынужден был зарядить винтовку и направить ее на

угрожавшего. Все притихли, а старшину, связав, арестовали до отправки в Сага.

Картина сразу изменилась: начались униженные поклоны и просьбы отпустить

старшину, а также обещания исполнить все требования. Старшина был отпущен,

причем с него было взято честное слово рано утром грузить яков, а на ночь в

лагере выставили караул из трех человек, вещи сторожили двое тибетцев.

Ночь прошла спокойно. Встали в половине шестого утра, но

только около 8 ч. удалось собрать всех тибетцев и начать погрузку. Долго ловили

местных лошадей, которые убегали от своих хозяев, а те только махали руками.

Наконец в начале девятого удалось выйти в путь. Дорога и сегодня была

чрезвычайно красива. Шли долиной по направлению к горам, переходили ледяные

мосты над горными потоками, поднимались все выше торной долиной вдоль реки,

пока ясно не увидели перед собой высокий и чрезвычайно крутой перевал. Лошади с