---

транспорта. Угрозы нервы.*

Кончок был в ставке Мачена и привез ценные сведения о состоянии

транспорта и по другим важным вопросам; нам придется пробыть в этой местности

около трех недель - животные пускаются на молодую траву. Бурят Цультим сообщил

сведения, полученные от приходившего за подаянием монгола, что по дороге к

горам лежат три трупа - двух монголов и бурята, шедших из Цайдама и умерших в

дороге по неизвестной причине. Насколько верны сведения, узнаем, вероятно,

потом. Говорили о чуме и «угаре». Принесли известие, что лама-караванщик умер

-не выдержало сердце, был истощен переходом. Знойный день прошел в разных

продовольственно-хозяйственных заботах и в приведении себя в порядок: стрижке

волос машинками, купании в американской резиновой ванне в палатке на берегу

речки. День закончился чтением ламами молитв об умершем. Караванщики все еще не

ушли, находятся на нашей стоянке. На предложение убрать верблюдов дальше от

палаток нерва отвечал отрицательно и начал грозить донести о нас китайскому амбаню

в Анси-чжоу, предполагая, конечно, что у нас нет китайских видов. Показали ему

три письма к более высоким, чем амбань, лицам, чтобы он успокоился и перестал

угрожать.

флаг. Недавно открытое изображение

Майтрейи.*

В 6 ч. утра ушли, наконец, караванщики. В монастырь Юм-бейсе,

над которым водружен такой странный для «благочестивого» монастыря символ, как

фаллос больших размеров, из дерева, с основанием, сложенным из камней,

предохраняющий якобы от пролетающих ведьм, мы пришли с письмом от тибетского доньера

(посланника), с нами был цирик (солдат, представитель власти из Урги), и тем не

менее заведующий хозяйством монастыря (нерва), он же караванщик, всю дорогу

совершенно не считал нужным войти с нами в какие-либо соглашения касательно

мест остановки, времени отправления и продолжительности перехода. Все время

приходилось посылать к нему переводчика и по несколько раз переспрашивать, так

как давались разные и часто противоречивые ответы. Все объяснялось тем, что

никто этого не должен знать во избежание каких-либо неприятностей со стороны

враждебных, темных сил. Перед Анси-чжоу выяснилось, что нерва явно не знал

точного пути и поэтому бросался из стороны в сторону и остановился поздно ночью

у реки, хотя мы категорически противились этому ввиду близости города,

средоточия там военных сил Фенга и потому возможных задержек в пути и

осложнений со стороны местных властей. Возможны были расспросы, задержки,

необходимость контактов с высшими властями, к которым были письма, реквизиция

верблюдов у караванщиков и отправка наших людей в ряды китайских войск.

Принимая во внимание чрезвычайную медлительность китайских властей, можно было

ожидать всяких задержек в пути, а между тем наступала жара, по которой так

трудно продвигаться вперед, да и верблюды скоро перестанут ходить из-за смены

шерсти. Снова приехал Мачен, с которым ведем переговоры о верблюдах, мулах и

лошадях для каравана, а также о закупке в Анси разных продовольственных и

хозяйственных товаров. Он проникся великим уважением, увидев американский флаг.

От него же мы узнали последнюю новость, что въезд русским и бурятам в Цайдам

воспрещен; даже русский представитель должен был уехать. Кончок рассказывает,

что на китайском хуторе в ущелье, которое мы проезжали несколько дней тому

назад, на значительной высоте находится небольшая пристройка к скале (мы сами

ее заметили), где на камне имеется изображение, обнаруженное 20 лет тому назад.

Тот же Майтрейя, охраняющий пути в будущее и указующий направление движения

человечества. Жалели, что неповоротливость большого каравана не позволила нам

взойти на эту высоту. Далай-Лама, проезжая Ургу, останавливался здесь для

молитвы. После прошлогодних хотанских событий рисовать здесь Н.К. не рискует -

ведь никто тут не делает различий между рисунком и картой; и простой,

безобидный этюд может ввергнуть в многомесячные дипломатические переговоры.

Между тем белоснежные вершины Нань-Шаня, красивые скалы с развалинами крепости

и лиловые дали - все это располагало к работе. Утверждают, что монгольские

лошади вообще до Лхасы дойти не смогут; доходят только сининские. Мы думали,

что они рослые, но по приведенным сегодня экземплярам можем судить, что они

приземисты. Закупаем провиант на два месяца - 800 фунтов муки стоят 104 мекдоллара. Можно будет достать еще крупу, свечи, мыло, изюм, урюк, за

которыми служащий Мачена - китаец - поедет в Анси и местные китайские деревни.

Здешний старшина, к которому сегодня ездил Ю.Н., рассказывая о запрете Цайдамом

въезда русским, сообщил, что «русский закон» им не подходит, так как там «не

уважают ни родителей, ни учителей и не имеют постоянных жен». Когда подъезжали

к стоянке монголов, то Ю.Н. предупредили, что у куста находится гнездо дикой

утки, чтобы он не раздавил его. Сегодня осматривали развалины старинной

крепости на одной из гор; в пути беседовали об Общине Майтрейи.

снегового хребта Нань-Шань.*

В 6 ч. утра Мачен неожиданно прислал арбу для перевозки

вещей на новую стоянку в долине реки у хребта Нань-Шань - Алтын-Таг-Куньлунь,

где, по словам Н.К., так много неизведанного. В 11ч. за вещами подошло шесть

верблюдов и лошади. Если успеют до 6 ч. вечера перевезти все вещи, переедем и

мы. Приходили местные монголы и алашане продавать лошадь. Положительно, в этих

людях больше определенного стиля и колорита, нежели в халхасских монголах.

Бурят Цультим стоял рядом с монголами, и казалось, что рядом с фреской Гаццоли

стоит картина второстепенного передвижника. «Что-то средневековое и

фреско-итальянское есть в тапочках и кафтанах здешних монголов», - замечает

Н.К. Несмотря на слабый северный ветер, сегодня самый жаркий день.

горах. Отказ принимать императорские

китайские деньги. Осторожность в приеме

республиканских денег.*

Встали в 5 ч. утра и к 9 ч. уже перевезли вещи на арбе и

верблюдах, а сами перебрались верхом на новое место к горам Нань-Шань.

Расположились на берегу реки на чистом месте, покрытом травой. Река широкая,

вода прозрачная, чистая, течение несильное. Пыли нет, по сравнению с прежним

местом, где все ею заносило. День облачный, прохладный, особенно приятный после

вчерашней жары, очень тягостной в путешествии, когда негде укрыться, - палатки

нагреваются, особенно при безветрии. Пришел старшина Мачен, который говорит,

что ранее месяца в путь до Нагчу едва ли придется двинуться. Принесли шкуру

рыси, просят 30 янчан - цена огромная; говорят, что в горах здесь водится много

рысей, а также снежных леопардов (ирбисов). Сегодня пришлось расплачиваться за

доставленных для перевозки верблюдов, лошадей и арбу, а также за лошадей и

людей, отправлявшихся в Анси и Сучжоу за покупками. Оказывается, здесь, в

Китае, не принимают китайских императорских денег (таэлей) с драконами, а также

туркестанских долларов; требуют с портретом Юан Шикая[[56]](#fn-56).

В Тибете принимают императорские деньги, а с портретом ценят больше те, где

шесть букв (с семью буквами менее ценятся). В Монголии за курс серебра

принята стоимость мексиканского доллара (песо) - мекдоллар, который там, между

прочим, встречается. Вообще же в Монголии рассчитываются бумажными деньгами -

тугриками, серебряными монгольскими деньгами и всеми видами китайского серебра

(таэли, китайские и туркестанские доллары и серебро с портретом Юан Шикая с

шестью и семью буквами), при этом не делается никаких различий. Русские деньги

не принимают (только от Урги к Верхнеудинску). Царский серебряный рубль - по 63

копейки.

Нарсанги. Минеральные источники. Обилие

птиц.*

В 6 ч. утра уехал П.К. в Сучжоу в сопровождении одного

бурята и монголов. Вчера вечером приезжали здешние монгольские дворяне (тэджи)

по вопросу о снабжении нас перевозочными средствами. Вопрос окончательно

не выяснен - идут переговоры. Видимо, пользуются нашим положением - берут за

все дорого, рассчитываются на тибетские нарсанги по курсу 10 янчан (китайские

деньги) за 7 нарсангов. Сегодня купили у Мачена серого мерина за 80 нарсангов,

заплатив 114 янчан. Сам Мачен нарсангов, по-видимому, на руках не имеет, но,

зная, что мы идем в Тибет, принимает эту валюту уже здесь как более ему

выгодную. Думается, что, если б он не знал, что мы идем под американским

флагом как американская Миссия, он не задумался бы, чтобы ограбить нас.

Сегодня от некоторых дворян получено сведение, что наш бывший караванщик-нерва

агитировал против нас, говоря о якобы возникающих с нами затруднениях и о том,

что мы останавливаемся в пути, где хотим. Этого-то как раз и не было.

Наоборот, мы совершенно не знали, где и когда он нас остановит на стоянку.

Здешние караванщики, привыкшие переправлять тюки шерсти, цибики чая и дзак,

поступают с путниками так же, как с грузом.

Утром осматривали минеральные источники, обнаруженные ламой Малоновым.

В одном из них железистая вода, сильно минерализованная, немного кисловатого

вкуса; в другом - с запахом сероводорода. В болотах вокруг реки видели фазанов,

гусей и турпанов - монголы не стреляют птиц. Охота идет только на пушного

зверя. В Монголии и Тибете не едят, между прочим, рыбы.

Американский король. Опасность заразы. Китайская

пята над монголами.*

Утром приехал один из наших будущих караванщиков - монгол Кончок,

родственник Мачена. Рассказывал, что встретил в ущелье нерву с караваном,

который отзывался о нас очень неодобрительно, говоря, что «эти русские не

соблюдают обычаев каравана, останавливаются, где захотят, и что с ними едут

буряты», тоже не любимые монголами, «которые все спят на верблюдах, а если их

разбудить, то начинают стрелять». К счастью, этот монгол Кончок хорошо знаком с

нашим тибетцем Кончоком и легко мог восстановить истину. Здешние монголы

говорят об Н.К., что «приехал американский король».

Вчера мы рассуждали по поводу бывших в Японии землетрясений,

предсказанных японским ученым, а также о его предсказании судьбы Петрограда,

которому якобы угрожает наводнение вследствие поднятия дна Ладожского озера.

Известно, что возможность вулканических процессов около Ленинграда учеными

отрицается. Между тем, на Валаамских островах, в Ладожском озере, монахам давно

известно об усилившемся с 1917 года подземном гуле, особом потеплении почвы и

появлении подземного огня, о чем они собирались сообщить в Академию Наук.

День облачный и прохладный. Вчера лама Малонов устроил около

наших палаток под навесом молельню, выставив белое счастливое знамя с

многократным изображением коня, несущего на спине «Сокровище мира» - Чинтамани.

Произошло то, чего мы и опасались, удаляясь от становищ.

Сегодня менее чем в версте от нас обнаружен заболевший ящуром монгол. Не

исключены и другие заразные заболевания среди местных монголов, живущих в самых

антисанитарных условиях. И здесь Китай не проявил за все свое более чем долгое

существование государственной власти заботы о народном здоровье. Поистине

приходится удивляться возмутительному отношению китайской государственной

власти к управляемым ею народностям. Впрочем, посмотрим, как Китай поведет

себя сейчас. Этому приходится удивляться тем более, что приходящие

монголы проявляют большую живость и любознательность при осмотре наших вещей,

но, к сожалению, между нами стоит препятствие - незнание языка.

распределении пути. Угроза длительной стоянки. Население просит вызвать дождь.*

Наконец, после долгих и мучительных разговоров выясняется,

что нам остается пути не менее 63-х дней без остановок. По сведениям Ю.Н.,

переходы будто бы небольшие, от 10 до 15 английских миль. По словам Кончока,

путь распределяется так: от Шибочена до Шарагола - 3 дня, от Шарагола до

Тэйджинера - 20 дней, учитывая переход через Улан-диван и все неприятности цайдамских

болот, во время дождей вообще непроходимых. От Тэйджинера до Нэйчжи - 3 дня. Нэйчжи

представляет собой хорошую стоянку с травой. Но, по словам монголов, сейчас

Нейчжи - опасная и безлюдная местность, так как была опустошена в одну из

недавних родовых войн. От Нэйчжи до Дечу - 14 дней пустынного перехода по

нагорью Чантанга. В Дечу должны быть тибетские передовые посты, хотя уже

население Шибочена признает верховную власть Далай-Ламы. От Дечу до Нагчу - 16 дней

пути по области Внутреннего Тибета; эти места уже более населенные. Нагчу -

узловой пункт восточной и западной дорог; имеется таможня; два губернатора -

духовный и гражданский. В Нагчу во всяком случае потребуется некоторое время

для сношения с Лхасой, ибо от Нагчу до Лхасы никто не пропускается без сношения

с центральным правительством. «Во что для нас превратятся эти два месяца пути,

предсказать сегодня совершенно невозможно», - говорит Н.К. Наши друзья-монголы

толкуют о новой траве, о будущих дождях, о летней кормежке верблюдов и,

переминаясь, говорят что-то об отправлении в начале августа. Завтра Кончок едет

сегодня, что нам потребуется взять с собой до 60 пудов муки, но у нас пока

всего лишь 25. Итак, для перевозки одной только муки потребуется около 10

верблюдов. При этом шансы на покупку муки очень малы, так как местное население

само достает ее с большими трудностями. Ночью был сильный ветер. Второй день

небо обложено тучами. Днем погода прохладная -приходится одевать теплые кожаные

куртки. Ночи по-прежнему холодные. Население усиленно ждет дождя, необходимого

для роста травы. Можно вообразить, во что превратятся все солончаковые и

глинистые оползни.

Горы Нань-Шань уже третий день скрыты в тумане. Эта

вынужденная задержка утомляет не менее некоторых переходов. Чинимся,

подшиваемся и высматриваем дальних вестников. Сегодня сообщили, что больной

ящуром, которому нами была оказана помощь, выздоровел. Приехавший старшина Мачен

просил нас от имени всей округи вызвать дождь, предваряя просьбу словами, что

мы «люди всезнающие, сведущие» и обещая за это по пяти нарсангов вознаграждения

с юрты.

молельня. Китайские козни. Рассказы о

Тибете.*

День теплый. С утра приехал старшина Мачен с приношениями -

ему помогло вчерашнее лечение.

В одной из американских палаток устроена буддийская

молельня: повешены танки, в центре - с изображением Шамбалы, поставлены

изваяния Будды и другие священные предметы - трубы, раковина и сосуды с водой.

Мачен оказался не только старшиной, но и предводителем

конной милиции, и заявил нам, что монголы не потерпят здесь появления китайских

солдат. У него опять болит голова и требуются медикаменты, которые вчера ему

помогли. Он выбрил себе голову и просит смазать йодом, как вчера была смазана

шея. Между прочим выяснилось, что верблюд до Нагчу стоит 42 нарсанга или 60

янчан. Вносили сегодня Мачену задаток за каких-то еще не виденных нами

верблюдов, которых будто бы набралось теперь 35. Готовы дать и больше, лишь бы

продвинуться дальше, поскольку, хотя небо и облачное, наступают жаркие дни.

Оказывается, у соседей-китайцев, кроме муки, нашлась и крупа, и даже какие-то овощи,

что раньше ими категорически отрицалось. Мачен имеет очень деловой вид и

несколько раз в день ездит к нам и обратно. Смеемся, что такой прием выпадает

ему, вероятно, впервые, тем более, что за семь дней стоянки в руки местного

населения перешло от нас уже 1954 янчана.

Смотря на здешний лес и удобренную стадами, перегноем и

минеральными солями рыхлую почву с обильными ключами, можно предположить, с

какой минимальной затратой труда могли бы здесь выращиваться злаки и овощи.

Все-таки за многие века своего владычества китайцы не пожелали приложить свои

силы к этим обширным пространствам. Что касается Тибета, то китайцы пытались

«привязать его к себе» утонченными казнями - один из предводителей Тибета был

мучим в сравнительно недавнее время самыми утонченными пытками в течение трех

месяцев - и вымогательствами; в то же время нам неизвестна ни одна культурная

мера, с помощью которой они пытались бы поднять уровень Тибета. Тем лучше, ибо

теперь Тибет может развиваться как вполне самобытное государство.

Следует отметить, что все доходящие до нас слухи, о

последних реформах Тибета, если только они верны, создают чрезвычайно

благоприятное впечатление о росте народного сознания. В Лхасе проведено

электричество и не чужими, а руками своих, тибетских инженеров. Арсенал Лхасы

самостоятельно производит оружие, не уступающее многим европейским образцам. И

наряду с этим техническим развитием Тибет знает о приближающейся всемирной

эволюции. Все это очень примечательно. Поражает в судьбе государственной жизни

Тибета то, что он, как бы чувствуя свою внутреннюю возможность, не только не

заискивал перед другими государствами и не преклонялся перед их мощью, но даже,

наоборот, затворялся от иностранцев и в то же время никогда не чуждался

новейших достижений - в настоящее время в магазинах Лхасы можно найти последние

произведения западных стран. Может быть, это единственная страна при

восьмимиллионном населении, бюджет которой сводится без дефицита и которая не

озабочена смертельными финансовыми недугами других государств. Живущая в ней

потенциальная мощь готова, по-видимому, вскоре развернуться в явление мирового

значения. Радость устремления тибетцев к новейшим техническим достижениям не

удивляет, так как еще Будда заповедал о наступлении нового века Майтрейи, когда

«по небу полетят железные птицы и землю обовьют железные змеи». Буддист-тибетец

радуется, видя аэроплан, и с той же радостью садится в поезд. И не следует ли

задуматься над тем, что книга является почетным предметом в доме тибетца?

Путешественники часто говорят об отрицательных чертах характера тибетцев - у

кого их нет? Таковы поступающие из тибетских источников сведения и получаемые

нами впечатления.

Нань-Шань все-таки закрыт; кругом бело-серые солончаки со

слабой зеленью; нас окружает стадо козликов и баранов - сидим, размышляем.

Примечательная черта монголов - за все время мы ни разу не видели, чтобы они

били животных. Потому здесь животные и не боятся, что человек их ударит палкой

или камнем. После Цайдама вообще всякая охота на животных может вызвать крупное

осложнение; впрочем, еще в Монголии мы были предупреждены ламами, что охота не

рекомендуется, да мы и без того не обнаруживали этого намерения.

с продовольствием.*

Небо обложено тучами, день прохладный, небольшой ветер. Ночи

все время холодные. Кое-где цветет мать-и-мачеха, появились моли и небольшие

сумеречные бабочки. Кончок уехал за верховыми лошадьми и кое-какими припасами.

С продовольствием здесь трудно. С трудом и понемногу достаем

муку, которую получают контрабандным путем ввиду военных реквизиций. Выдаем

нашим бурятам по фунту муки в день на человека, кроме баранины. Баран здесь

стоит семь янчан. Здоровье у всех хорошее. Один из наших будущих караванщиков, Кончок

2-й, монгол, был захвачен, по его словам, шайкой Дже-ламы, но бежал, захватив

винтовку. Это его версия; мы же допускаем возможность, что он и сам

участвовал в операциях Дже-ламы или его шаек. Сегодня доставили из ставки Мачена

все наши жестяные бидоны для воды, которые были перевезены к нему с нашей

прежней стоянки; девяти бидонов не досчитались. Мачен ли взял или его

работники-китайцы, -выясним по возвращении из Чан-Мара тибетца Кончока.

С утра дождь, погода холодная, небо обложено тучами. В этом

году голоки[[57]](#fn-57)

идут на поклонение в Лхасу. По словам Мачена, это обстоятельство весьма кстати,

ибо по пути к благословению они не безобразничают и не грабят; совсем обратное

может происходить на будущий год, по возвращении из Лхасы. На ближайших

невысоких горах выпал снег. Хребет Нань-Шань за тучами не виден вот уже

несколько дней.

Вымогательство Мачена. Сэр Аурел-Стейн в Шибочене в

1908 году.*

День прохладный. С утра приехал Мачен с китайцами,

китайской водки (ханжи) для угощения каравана. Против этого спаивания наших

людей, во время пути в особенности, мы категорически восстали. Не было еще дня,

чтобы Мачен не приезжал по два-три раза в день и чтобы каждый день не просил

какой-либо задаток от 100 до 110 янчан за верблюдов, перебрав, таким образом,

450 янчан. Вчера выпросил 100 янчан, сказав, что это последние. Сегодня

попросил 30 янчан в долг, в счет платы за караван. Все сделки по покупке муки и

прочего продовольствия происходят через него. Сегодня он пробовал навязать нам

покупку мула у китайцев, которые приезжали от него вчера с тем же мулом двух

лет, нами забракованным, за которого китайцы просили 200 янчан. Приносил вчера

починить старинный револьвер «Смит и Вессон» военного образца, в который был

забит пустой патрон с обратной стороны барабана. В эти дни во время стоянки

происходит чистка винтовок и уделка седел, приведение всех вещей в порядок,

вплоть до скучной разборки около 30 пудов китайского серебра, которое

приходится возить с собой для расплаты.

По английской карте сэра Аурела Стейна[[58]](#fn-58)

мы убедились, что в 1908 году он проезжал через Шибочен на Сучжоу. По его

исчислению, от Анси до Шибочена 65 миль. Сегодня приобрели еще одну лошадь у

китайцев за 42 нарсанга (60 янчан); запрашивали 90 нарсангов (130 янчан).

Ночь была очень холодной, как в апреле. Утро солнечное,

теплое, с прохладным ветерком. Мачен уже приехал; взял две бараньи шкурки от

проданных им по 6 янчан баранов. Прибыли двое китайцев, которые сообщили, что

видели Кончока в Чан-Маре и он передал, что скоро вернется. Вечером опять

приезжали китайцы - приводили на продажу двух лошадей, но покупка не состоялась

из-за норовистости животных, не пригодных для каравана.

Около 8 часов вечера четверо наших лам читали в молельной,

при звуках колокольчика, литавр, раковины и ручного барабана, молитвы Майтрейе

и в честь Шамбалы. Все это происходило в легком шатре среди природы -вокруг

летали птицы, с пастбища привели лошадей.

хитрости Мачена. Опасность со стороны

разбойников на Нейчжи.*

С вечера двое бурят ходили в ставку Мачена, и утром мы

узнали от них, что в Сучжоу прибыло шесть грузовых автомобилей, будто бы из

Урги, и что в провинции Ганьсу собираются войска. Сегодня приехал Мачен и

предупредил нас, что китайцы будут предлагать нам лошадей, но чтоб мы не давали

им много денег, так как лошади дешевы -торг начинается с 12-15 янчан, и чтоб на

нарсанги не рассчитывались. Все эти слухи очень усложняют наше положение,

потому что о верблюдах новых сведений не поступает и мы поставлены в еще

большую зависимость от обстоятельств и Мачена. Сейчас общее внимание лагеря

направлено на то, чтобы как-нибудь решить вопрос дальнейшего продвижения. В

палатке бурят сидит Мачен. Кажется, делится какими-то неблагоприятными

сведениями о Нейчжи, куда мы стремимся перебраться из топей Цайдама.

Вечером воздух ясен - видимо, наступит жаркий день - все

горные хребты открылись, и высоко стоит молодой месяц, который мог бы освещать

через два-три дня наши вечерние переходы. Мачен сообщил бурятам, что в Нейчжи

на перевалах могут оказаться голоки, враждующие с дунганами (китайцы-магометане)

и местными монголами; придется, по его словам, посылать вперед человек 30 с

ружьями и чуть не приступом брать перевалы. Цультим, бывший солдат Семенова,

большой, видимо, трус, спрашивал у Мачена, «не голок ли Кончок-тибетец и не

цыгане ли голоки».

Тибете ценятся иноходцы.*

С утра явился Мачен с китайцами - привезли муку; всего берем

60 пудов. К вечеру возвратился Кончок из Чан-Мара, где очень удачно купил

необходимых нам лошадей и мулов. Весь вечер испытывали лошадей при помощи

монголов, принимавших в этом живейшее участие. Лошади оказались значительно

лучше местных, другой породы, уже обученные и привыкшие есть корм; главное, все

они оказались иноходцами разного качества, лучшие - ценой до 100 янчан. Цены

назначались с 30 янчан, то есть той цены, о которой здесь раньше не хотели

слышать и уезжали. Находчивый ум Кончока сказался и тут, так как в Тибете

ценятся именно иноходцы, которых можно будет потом выгодно продать. Приведенные

мулы также оказались вполне удовлетворительными.

считают нас важнее Фенга. Опять о голоках. Монголы

восхищаются видами Нью-Йорка. Китайцы привезли в лагерь ханжу

(водку) под видом масла.*

В Чан-Маре в ямене, по словам приехавшего Кончока, о нас уже

знают как об американцах. Идет мобилизация солдат от 18 до 25-летнего возраста,

забирают и лошадей; налоги увеличены. После 18/VI

ожидается введение нового налога, что вынудит население опять продавать

лошадей. По слухам, мы - приехавшие американцы - важнее самого генерала Фенга.

Чтобы двинуться далее, предполагаем закупить еще мулов в Чан-Маре. Теперь же

решено заняться покупкой верблюдов. Благодаря прохожему торговцу-сарту мы

только вчера вечером смогли узнать цену верблюдов - 70 янчан, что местный

старшина Мачен тщательно от нас скрывал. Идут длинные, мучительные переговоры о

возможности двинуться далее. Утром отбираются лошади, причем у серого иноходца,

которого Кончок предусмотрительно не купил у китайца, оказался привязной хвост.

Сегодня должны прийти верблюды из Чан-Мара с мукой, крупой, цампой и яйцами,

которых в Чан-Маре в изобилии; курица стоит половину янчана. Идет какой-то

смутный ропот о тяжести налогов Фенга. Характерно, что ни налоги, ни

мобилизация не распространяются на владельцев здешних монгольских земель,

признающих главенство Далай-Ламы. Кончок не скрывает возможности столкновения с

голоками, в особенности при долговременном стоянии в Нейчжи. Оценивают нашу

боевую дееспособность, считая всех бурят за ноль.

Между прочим, в Чан-Маре, где уже были осведомлены о проезде

П.К., стало известно, что бурят Аюр ссорился с монголами; ставим это на вид

бурятам, потому что такой образ действий, если и сходил им безнаказанно с

монголами, может окончиться плачевно с тибетцами.

8/VI к нам собираются прийти

монгольские ламы для сослужения с нашими по поводу выступления отсюда. Когда же

оно осуществится? День жаркий, умеряемый прохладным ветерком. Хорошо видны

окружающие нас горы. Ночи холодные. Китайцы ухитрились-таки привезти ханжу и

напоить Кончока. Оказалось, что спирт они привезли под видом масла. День

закончился расчетами за поставленные продукты, и монголы в сотый раз смотрели

виды Нью-Йорка и нашли, что все «сен-бена», то есть очень хорошо. Американцы в

Нью-Йорке и не подозревают, как ими восхищаются в глубине Азии.

разлагает лагерь. Мачен отсрочивает выступление.*

С вечера, после 10 ч., Кончок послал Циринга в ставку

китайцев якобы за трубкой, которую они увезли. Была привезена тайком водка;

после 11 ч. вечера Кончок уехал в ставку Мачена, где и был найден в 9 ч. утра

Ю.Н., к которому он вышел с покрасневшими заспанными глазами и сообщил, что

будет ожидать верблюдов, приставших в пути часа за два хода отсюда. Кончоку

было сделано внушение и с его согласия вылита водка. Тибетский доньер в Урге

предупреждал нас, что Кончок любит выпить.

Вынужденная стоянка начинает разлагать наших людей -

появляются китайцы с водкой, целый день толпятся приезжие монголы и китайцы,

сидят у бурят и Кончока в их майханэ (палатках), болтая и распивая чай. Буряты

обленились; один даже ночью плохо спит - сердцебиение, чего раньше, в пути, не

было. Опасаемся, что приезжающие с окрестных мест люди завезут болезни. К

счастью, после долгих настояний и переговоров вчера узнали, что 9/VI предполагается доставить верблюдов, a

11/VI - выступить в Шарагольчжи, находящийся в трех

днях перехода.

По-прежнему искренне хотим видеть здоровых культурных

китайцев, но вместо них к нам приходят какие-то торгаши-уроды, к которым слово

«эволюция» никак неприложимо. Среди дня приехал Мачен и заявил, что раньше двух

месяцев нельзя выступать, так как слабы верблюды и в Шарагольчжи нет травы.

Решаем попытаться закупить мулов в Чан-Маре. Вечером снова приехали китайцы и

привезли ханжу. Кончока не было дома, и потому они отправились за речку и

расположились на берегу на возвышенности, как вороны, напоминая картину Н.К.

«Зловещие». Оказывается, Кончок опять напился; посылали за ним бурята.

Вскоре он приехал на купленной им у китайцев забракованной нами лошади с

привязным хвостом. От этой покупки мы отказались, но лошадь остается пока до

завтра, до выяснения обстоятельств - почему китайцы принудили его взять

бракованную лошадь? Видимо, у них какие-то свои счеты с Кончоком по закупке

лошадей в Чан-Маре. Возможно, они пригрозили ему, что расскажут нам о его

корыстном мошенничестве. В руках Кончока оказались какие-то деньги, но,

поскольку он был пьян, его оставили в покое. Вчера и сегодня стояли жаркие дни,

несколько умеряемые ветерком. Вечер теплый; новолуние, небо звездное, красивые

очертания окружающих гор.

и продвижение на Шарагольчжи.*

День жаркий, почти безветреный. Утром Кончок рассматривал

свою покупку без видимого удовольствия, но все-таки решил оставить лошадь, раз

она куплена. Были длительные разговоры с караванщиками, не приведшие почти ни к

каким результатам. Одно ясно для нас: у них в связи с военными действиями и

нейтральностью зоны, заселенной монголами, появились какие-то новые соображения

о собственной выгоде, в силу которых им нежелательно теперь уезжать отсюда. Мачен

хочет вместо себя послать своего доверенного; его компаньон и родственник

монгол Кончок ссылается на то, что ему необходимо явиться к нойону, в зависимости

от которого он находится, а этот нойон живет в семи днях пути отсюда. Остаемся

при прежнем решении - необходимо иметь своих мулов и лошадей. Завтра монгол Кончок,

принятый в Миссию на должность комиссионера, направляется в Чан-Мар.

Вечером приехал Мачен и сообщил нам, что им получено письмо

о продвижении китайских войск. Местность Шибочен будет занята под лагеря, а

потому он должен уходить в Шарагольчжи. Это нас как нельзя более устраивает -

договариваемся, что 18/VI выступаем в Шарагольчжи на 55

грузовых верблюдах. Получены сведения, что в Сучжоу такая засуха, что выгорела

вся трава и животные питаются древесной корой.

Сегодня распутывали хвост лошади, приобретенной Кончоком у

китайцев. Внутри узла оказалось свинцовое, весом в три фунта, грузило с

отверстием, с помощью которого и привязывался хвост. Видели, как монголы,

казалось бы природные наездники, заарканивают лошадей. Пять человек подошли к

смирно стоявшей лошади, чтобы надеть узду, она же поворачивалась и уклонялась,

и только после того, как надели ей кормушку с зерном, решились надеть на шею

бечевку в виде аркана, за которую и стали тянуть, чтобы взнуздать; возились

около 10 минут — очень трусливы, не говоря уже о «ловкости». После испытания

бесхвостая лошадь оставлена в караване за 75 мекдолларов.

для закупки животных. Действия Мачена носят явно

вероломный характер.*

Жаркий день, речка течет тише, мелеет от засухи; над

снеговыми горами собираются тучи. Случайно узнали, что наш новый комиссионер не

поехал в Чан-Мар - запретил Мачен. Пришло известие, что у комиссионера Кончока

больна жена. В его юрту тотчас же был направлен врач Миссии, который

выяснил, что у его жены хроническое маточное заболевание, не требующее

неотлучного присутствия мужа, тем более, что юрта находится от нас на

расстоянии не более версты и жена в юрте не одна, а с другой

молодой женщиной. Менее чем через полчаса пришло

другое известие, что якобы болен его сын, которого только что видел врач и

другие смеющимся и совершенно здоровым, не внушавшим никаких опасений. Известие

привез наш служащий, который должен был ехать с Кончоком. Потом выяснилось, что

его не пустил Мачен, строящий на наших янчанах свои собственные дела, нам

невыгодные. Решено срочно послать в Чан-Map нашего

тибетского Кончока, уже дискредитировавшего себя пьянством, но купившего

хороших лошадей, хотя, вероятно, и не без выгоды для себя. Посылаем с ним ламу Ламаджана,

бывшего разбойника, но теперь, видимо, искренне раскаявшегося и полезного нам

человека, который направляется в Тибет, чтобы посетить там монастыри и провести

в них десять лет жизни.

Н.К. все еще не приехал из Сучжоу. В юрте недалеко от нас

идет молебен, весь день гремит барабан и слышен звук раковины. Мы изощряемся во

всяких предположениях о том, как вновь организовать наше скорейшее отбытие.

Кроме животных, нужно найти хорошего проводника, ибо относительно пути в Цайдам

уже возникли разногласия. Намеченную дорогу на Тэйджинер некоторые считают

слишком тяжелой и предлагают путь на Маркем; а нашего комиссионера Кончока,

конечно, нельзя более считать за служащего, ибо он уклонился от первого же

поручения.

Нашим посланцам дан приказ покупать любых животных:

верблюдов, мулов или коней, - каждый лишний десяток которых уменьшит нашу зависимость

от Мачена, появление коего стало для нас малоприятным. Конечно, наилучшим

решением было бы найти 60 мулов, это сделало бы нас подвижными и обеспечило

средствами передвижения в дальнейшем. К вечеру туман у гор сгустился, и

поднялся ветер - возможен буран. Обещанные сегодня верблюды для

предварительного их отбора и осмотра пока не пришли.

Путь в «Беловодье». Сказание претворяется в

реальность. Медицинская помощь.*

Необычно холодный день с восточным ветром. Небо обложено

тучами. С утра опять приезжал Мачен с Кончоком, на одном седле; настойчиво

предлагал приобрести у китайца двух негодных лошадей. Об «опасных» вчерашних

болезнях не слышно более ни слова. Опять толковали о различиях географических

названий и расстояний на картах; так, например, ширина Цайдама у Тэйджинера,

очень незначительная по русской сорокаверстке, представляется значительно

большей по английской съемке Аурела Стейна. Упоминаемое местными жителями

название Маркем на картах вовсе не упоминается. Вспоминаем алтайские

староверские описания пути в «Беловодье»: между Иртышом и Аргунью, по области

многочисленных болотистых озер, затем неизвестное пока название «Богогорши», а

после упоминается «через Кокуши»; не есть ли это хребет Кукушили, протянувшийся

с запада на восток; ну, а потом уже самый «Ергор». По признаку озер, болотам и Кокушам

это напоминает калмыцко-торгоутскую дорогу, идущую через Карашар. Как и всегда,

казалось бы фантастическое укладывается в самое реальное. Характерно, что

первое упоминание о «Беловодье» относится к сороковым-пятидесятым годам XIX столетия, когда уже подготавливались некоторые

манифестации мирового значения и некто, полузадыхаясь в арбе с соломой, уже

пробирался к источнику знания.

По-прежнему в ближайших юртах слышится барабан -вчерашнее

служение продолжается. Читали выдержки из письма С.Н.[[59]](#fn-59),

присланного еще в Кашмир. Ни верблюдов, ни заказанной дней шесть назад цампы не

видим. С продовольствием здесь скудно - с трудом достали муки, не особенно,

конечно, хорошего качества, немного риса и изюма; чай - только плиточный; сахар

Очень дешевы и в изобилии яйца - с доставкой сюда по два янчана (рубля) сотня;

овощей мало - немного картофеля, редьки, моркови, чеснока и зеленого лука.

После полудня поднялся сильный буран, срывающий палатки. С утра в

палатку забежал небольшой козлик, испугавшись холода, да так и остался, не

уходит. Не проходит и дня без оказания медицинской помощи, за которой приезжают

из соседних юрт. Пока болезни сводятся к желудочным и простудным. При этом

бросается в глаза, что даже самые незначительные дозы лекарств уже производят

самый решительный эффект. Так, например, сегодня у одного больного температура

39° С, после приема четырех с половиной гран ацетфенетидина она быстро спала до

36,4°. Вечером опять прискакал Мачен с монголом Кончоком за медицинской помощью

для простуженного ребенка своих знакомых, при этом, насколько мы могли

выяснить, они упрекали нас в изменении сроков отправления, хотя срок 13 июня

для выхода в Шарагольчжи был назначен ими, а не нами. Ими же этот срок и был

отменен, к нашему огорчению. Все эти этнографические особенности мы принимаем к

сведению - вероятно, Мачен долго пробыл в качестве старшины на выучке у

китайского ямена. Поздно вечером ветер несколько утих, и началось наше вечернее

развлечение - кормление коней.

от него — Агван Дорджиев. Купля и продажа людей. Недород в Китайском Туркестане.

Пещерные храмы.*

День туманный, со слабым ветром. С утра был слышен еще звук

барабана. После пришли двое служивших молодых лам с женами и детьми - здесь

красная секта, допускающая брак лам. Впрочем, без семейного уклада, при кочевом

характере, с юртой и стадами, жизнь ламы здесь трудно было бы себе представить.

Пришедшие пересмотрели наши палатки и их содержимое, а наиболее привлекательная

из женщин получила от Е.И. зеркальце. Цультим упоминал, что Мачен почему-то

интересовался, взял ли П.К. паспорт в Сучжоу.

Ю.Н. по-прежнему занимается санскритом и уже почувствовал,

что прорехи в памяти, образовавшиеся от вторжения монгольских наречий,

устранены. Практическое знание санскрита и пали скоро опять может

потребоваться, ибо имеются указания о существовании древнейших буддийских

образцов, написанных на этих языках. Существование в Тибете этих источников

отрицалось в европейской литературе, но мы знаем уже два буддийских монастыря,

где имеются эти манускрипты. Прохладные дни опять дают возможность Е.И.

отдохнуть, тогда как жара возбуждающе действует на ее вазомоторные центры. При

ее психических достижениях нарушение правильного кровообращения опасно, хотя и

неизбежно.

Бурят Ардна рассказывал какую-то запутанную легенду, в

которой можно было узнать исторические предания о перевоплощении сивого быка в

нечестивого царя Ландарму, а затем в ныне здравствующего Цанита хамбо Агвана

Дорджиева. Искаженный пересказ Ардны свелся к тому, что у «Бурхана» даже

выросли рога. Так теория эволюции превратилась в странную теологию.

Вчера вечером прискакал монгол Кончок с предложением

осмотреть пригнанных двадцать верблюдов, которые даже в сумерках показались

малорослыми и малосильными. В самой простой, обычной форме нам сообщили такое,

чему обычно не верят, думая, что это происходит где-то у дикарей на островах.

Бурят Цультим, посланный посмотреть

верблюдов, пасущихся недалеко от нас, рассказал, не выразив при этом своего

удивления, что их пасет китайский мальчик, очень красивый, купленный за 30 нарсангов

богатым монголом, живущим невдалеке от нас. Н.К. был свидетелем того же самого,

широко распространенного явления в китайском Туркестане, но только там мальчика

можно было купить за 3,5 сара, а взрослую девушку - за 30 cap.

Кто знает, если бы мы осведомились о купле-продаже людей у Мачена, он принял бы

нас за серьезных и вполне современных людей, и, может быть, тогда мы избежали

бы упреков в незнании чужих обычаев.

Расспрашивали монголов о погоде - говорят, что обычно в это

время бывает очень жарко и высокая трава.

В этом году - войны и голод; в китайском Туркестане, в трех

днях пути отсюда на запад, питаются древесной корой и продают людей.

Продовольственных запасов мало - реквизируют для военных надобностей, а у кого

они имеются, те их прячут. В позапрошлом году 100 джин муки стоило 3 лака, в

прошлом - 8 лак, а теперь - 20. Сделки совершать опасаются, так как появляются

солдаты и реквизируют последние запасы. Заказанных нами 400 джин цампы и 600

джин муки все нет; вероятно, и не дождемся, хотя деньги даны Мачену вперед.

Говорят о буддийских пещерах в окрестных горах; ведь всего в пяти

днях пути отсюда уже находятся знаменитые Дуньхуанские пещерные храмы[[60]](#fn-60),

изображения которых можно найти в издании П. Пеллио[[61]](#fn-61).

Говорят также, что в других пещерах, до которых лишь один день пути, имеются

изображения Майтрейи: одно - во весь его гигантский рост, а другое - в лежащем

виде. Надо думать, что это изображение паранирваны Будды. По-видимому, эти

изображения и были уже описаны сэром Аурелом Стейном.

стоянки к хребту Гумбольдта через Шарагол. Покупка в Чан-Маре лошадей и

мулов. Местный слух об объявлении

Америкой войны Китаю. Новое китайское сообщение о коалиции держав, объявивших

войну.*

День жаркий, с небольшим ветерком. Нань-Шань в тумане. У

ламы Кейдуба, по-видимому, трехдневная болотная лихорадка. Сегодня утром

температура 38,2° С. Третьего дня в то же время - 39° С. Болел в прошлом году

болотной лихорадкой (малярия), также три дня. Ввиду наступающей жары

предполагаем после перехода реки Шараголо становиться в горах у ключа,

где-нибудь на северных склонах хребта Гумбольдта, чтобы переждать жару, которая

может быть утомительна и даже опасна для некоторых из нас при переходе Цайдама

и ближайших к нему местностей, и в то же время ввиду необходимости дать

верблюдам время окрепнуть.

Возвратился лама Ламаджан с монголами из Чан-Мара - привезли

продовольствие. П.К. с Кончоком и Аюром остались в Чан-Маре для закупки мулов и

лошадей. Получено известие из китайских источников, что «Америка объявила Китаю

войну». Приходили больные монголы с приношениями. Вечером приехал посланец Мачена

и привез голубой хатак и отрез шелка с просьбой оказать помощь его больной

жене. Поздно вечером показались какие-то всадники, приближавшиеся быстрым

аллюром. Оказалось, что это неожиданно возвратился П.К. с бурятом-переводчиком Аюром,

оставив тибетца Кончока одного для закупки лошадей. Ввиду ненадежности Кончока,

замеченного в неоднократном пьянстве и лжи, к нему завтра утром посылаются Ламаджан

и Ардна.

П.К. сообщил, что две недели назад коалиция держав - Америка,

Англия, Франция, Италия и Япония объявила войну Китаю. Важные новости.

Ада». Сожжение злой сущности. Мачен привозит вести,

полученные в тамагане из Лхасы*

Рано утром уехали Ардна и Ламаджан в помощь Кончоку,

трезвости и честности которого мы не доверяем. День опять жаркий, солнечный,

умеряемый прохладным ветерком. Нань-Шань в легкой дымке; однако ясно видны его

очертания и снеговые вершины. Сегодня прилетели к нам цапли. Как обычно, над

стоянкой кружат ястребы,, пролетают турпаны; гусей не видно. Турпаны не боятся

ястребов и смело нападают на них. Из других пернатых в этих местах водятся

дикие голуби, мелодично воркующие галки-клушицы с красивым оперением, стрижи,

трясогузки, фазаны, дикие утки и кулики.

Теперь, когда Китай, сотрясаемый гражданскими войнами, испытывает

тяжкие бедствия, невольно вспоминается своеобразная религиозность китайцев,

которая в это время должна выражаться особенно ярко. Мы видели в Угре день

празднования Эрли-Хана («Властитель Ада»), который проходит весьма оживленно;

вообще, сами китайцы охотнее чтут злых сущностей, говоря, что добрых духов

нечего умилостивлять и бояться, так как вреда они не причинят. Сегодня вечером

на наших глазах сожгли «злую сущность» на бугре за рекою - появились четыре

фигуры, что-то поставили, и затем это «что-то» запылало ярким пламенем. Бурят Аюр

нам пояснил, что здесь ламы изготавливают чучело, одевая его в шубу больного или

«одержимого», и сжигают, предполагая, что «нечисть» не успеет выбраться из

шубы. К вечеру получены другие важные сведения - Мачен передавал бурятам, что в

тамагане (таможня) получено от нойона письмо, извещающее, что Далай-Лама

повелел не пропускать бурят, монголов и красных русских по пути в Лхасу.

Китайский обычай. Стечение больных. Белый дом. Необходимость в экономии

медикаментов.*

С утра жаркий день. Нань-Шань в тумане. Вчера мы слышали о

случае, характерном для Китая. Несколько китайцев увели лошадь из становища

монголов-кочевников около Анси, пригнали ее сюда и напились. Мачен отобрал

лошадь и возложил на китайцев административное взыскание: работать некоторое

время в его ставке - пасти скот и исполнять другие его поручения. Китайская

администрация вообще привыкла, видимо, работать более на собственные нужды, чем

на государственные. Опять приезжали больные из дальних юрт, монголы и китайцы,

с самыми разнообразными заболеваниями: венерическими, нервными (паралич лицевого

нерва), глазными, сердечными и ревматизмом.

Вечером вчетвером ездили верхом версты за три осматривать так

называемый здесь «белый дом», расположенный на возвышенности, вблизи цепи гор.

Это старая дунганская крепость, по-видимому, времен дунганских восстаний 60-х

годов прошлого столетия, окруженная хорошо сохранившимся рвом; сохранилась и

часть стен с бойницами. К ней, по-видимому, в недавнее время был пристроен

китайский дом, обнесенный стенами; имеются зеленые насаждения и засеянные

участки земли. Это владение Мачена, его хутор, где живут китайцы-работники; сам

же он со стадами кочует в юртах. Многочисленность больных - главным образом

хроников, - приходящих за медицинской помощью, наводит нас на мысль о

необходимости бережливого расходования медикаментов, особенно ввиду медленного

продвижения в этих местностях и предстоящего дальнего пути - от урочища Шибочен

до Лхасы осталась половина всего пути, то есть еще около тысячи пятисот верст.

К тому же необходимая в дальнейшем стоянка на Шараголе тоже принесет немало

пациентов. Ведь на Шараголе нам придется простоять по разным соображениям не

менее чем до начала августа.

путешествие. Опять происки Мачена. Стойкость и спокойствие Н.К. и

Е.И. Буквы К. и Ш. — Колесо

времени и Шамбала.*

Солнечный день с прохладным ветром -

стихии помогают нам в пути. На удивление монголов, теперь в июне в Средней Азии

стоит необычно прохладная погода, небывалая здесь. Чаше всего солнце прячется

за густыми облаками, но до сих пор нет дождя, что тоже необычно для этого

времени года; свежий ветерок в солнечные дни все время умеряет зной. Монголы

приписывают нам большие знания в области болезней и природы - обращались даже

за вызовом дождя. Мы прошли уже половину всего длинного необычного пути по

бесплодным местностям пустыни Гоби, но путь был гладок и нетягостен; несмотря

на все трудности, у нас не было задержек даже там, где другие бы пройти не

смогли. Не страдали ни от зноя, ни от жажды, находя редкие колодцы полными

воды. Искренне восхищались красотами и разнообразием природы Гоби, дикой

красотой пересекавших пустыню гор, когда проходили по их ущельям и пересекали дабаны

(перевалы). Никто из нас во время пути не заболел.

Путешествие это незабываемое и единственное как по высоте и

чистоте духа Миссии, возложенной на Н.К., так и по тем Указам и впечатлениям, о

которых я здесь умолчу, но которые прокладывают нам путь, заставляя забыть о

существовании газет и телеграфных агентств, столь необходимых на Западе.

Опять приезжал Мачен с китайцами, предлагал мулов и лошадей,

но - безуспешно: либо цены чрезмерно высоки, либо лошади непригодны. Удивляет

корыстолюбие Мачена - он думает только об извлечении из нас максимума пользы в

виде янчан и медикаментов. Дня не проходит, чтобы под разными видами и предлогами

он не пытался получить и то и другое, не делая для нас ровно ничего; недодает

нам даже продовольственных продуктов, покупаемых через его китайцев втридорога,

причем деньги требует непременно вперед. Яйца, стоящие на месте один янчан за

сотню, нам предлагают теперь по пять янчан.

Н.К. и Е.И. стойко переносят путешествие, не теряя присущего

им спокойствия духа и ясности мысли, утверждаемых на знании необычности

действительности, даже при погружении в обычность очевидности, когда они во имя

идей строительства нового мира, пренебрегая всеми доступными им удобствами

городов, обращающих к ним свои объятия, отдают свое время и труд, перенося все

неудобства долгого и трудного пути в походной палатке и в солнечный день, и в

ночную стужу.

Вчера проезжал на осле китайский монах-буддист из Утай-шаня,

выехавший из монастыря за сбором подаяний. Из разговоров с ним выяснилось, что

он человек малосведущий: даже не знал, что именно в их монастыре находится

редкая рукопись, написанная одним из настоятелей этого монастыря, - «Красный

путь в Шамбалу». Сегодня утром он опять проезжал мимо и теперь возвращается

обратно со складным алтарем на спине и с прибылью -ведет двух козлов, а в

карманах, вероятно, есть и янчаны.

Ввиду предполагаемого выступления 18/V1 из

урочища Шибочен в Шарагольчжи, за реку Шарагол к хребту Гумбольдта, каждый день

проходят испытания верховых лошадей. Н.К. и я - на английских кавалерийских

седлах; Е.И. пробовала сегодня объезжать лошадь в мексиканском седле. Такое же

седло, очень красивое и удобное, с высокой лукой, мы везем в числе прочих

подарков Далай-Ламе. Ю.Н., И.К. и другие спутники пользуются казацкими седлами.

Сегодня на речку у нашей стоянки прилетела чомга, черного оперения птица утиной

породы. Появилась на маргаритках бабочка «пивной бражник», летают веснянки (Ephemera), большие синие мясные мухи и синие шершни. На месте

снятой сегодня палатки, где была буддийская молельня с изображениями Будды, Дуккар

и Шамбалы, старший лама Малонов изобразил по нашей просьбе в квадрате из белых

камней две тибетские буквы - К. и Ш. Первая - начальная буква слова «Калачакра»

(Колесо времени[[62]](#fn-62))

Пьянство монголов и побоище. Новые попытки собрать караван.*

Поздно вечером возвратились посланные в Чан-Мар бурят Ардна

и лама Ламаджан - удалось купить мула и двух лошадей. Кончок остался пока в

Чан-Маре. Это небольшая китайская деревня, вся в садах, куда ежедневно

съезжаются окрестные жители для торга, привозя животных, продукты и различные

предметы собственного изготовления. По словам возвратившихся, Кончок и там

пьянствовал и предлагал им выпить. Цены на мулов сильно подскочили - просят от

100 до 150 янчан. Собаки монгола Кончока и Мачена почти с первых дней перешли к

нам и теперь ревностно охраняют нас по ночам. Третьего дня ночью у Мачена волк

загрыз овцу, а когда Мачен приехал к нам, то его собаки лаяли и бросались на

него, не пуская лагерь. Монгольские собаки рослы, сильны, обычно черного цвета

с желтыми подпалинами над глазами, угрюмы на вид, однако ласковое обращение

делает их преданными и надежными сторожами, очень чуткими, хорошо охраняющими

стада и юрты кочевников.

Вчера монголы из соседних юрт собрались у юрты монгола Кончока,

где после попойки произошло побоище; были тут и местные ламы, одного из которых

Мачен побил снятым с ноги сапогом. Вот каковы местные нравы, питаемые тягостным

бездельем, большим количеством свободного времени и полным отсутствием

каких-либо культурных занятий или развлечений. Уважение к ламам, видимо, тоже

здесь невелико, ибо «пастыри духовные» в этой местности почти ничем не

отличаются от пасомых ими монголов и стад своих.

В Чан-Маре наш тибетец Кончок отобрал у Ардны и Ламаджана данные

им для закупки продовольствия сорок янчан и еще тайком взял у Ламаджана

принадлежащие ему шесть янчан. Завтра для закупки мулов в Чан-Мар и ближайшие

деревни едет П.К. с Аюром и местным ламой, побитым вчера Маченом. Вечером,

готовясь к походу, опять объезжали лошадей, каждый свою. Опять шли долгие переговоры

с Маченом, который намекал на какие-то условия и действия Кончока, о которых мы

не знаем; снова просил денег за доставку в Шарагольчжи, несмотря на то, что

взятый им задаток вдвое превышает стоимость до урочища Шарагольчжи.

Спиритизм. Н.К. против предрассудков.*

С утра жаркий день без ветра. В легкой дымке перед глазами

снеговая вершина Нань-Шаня. П.К., бурят-переводчик Аюр и молодой лама уехали

в Чан-Мар. С 12 ч. дня подул прохладный ветер, сразу стало легче дышать.

Весь день укладывали вещи перед близким выступлением. Приезжали, как обычно, и

монголы, и китайцы, предлагали веревки из верблюжьей шерсти, путы для

стреноживания лошадей, сыромятные ремни и баранов. Мачен привозил молодого

китайца с больным сердцем, о котором он, думается, небескорыстно говорил, что

этот китаец ему как брат. Этот самый китаец ведет торговые дела, бывает и в Анси,

и в Сучжоу, разумеется, видит амбаня. До Мачена старшиной был китаец; Мачен -

монгол, хотя и с китайской фамилией (мачен - повар), поставлен старшиной по

указанию амбаня и потому заискивает перед китайцами, которые могут дать о нем

неблагоприятный отзыв амбаню. Мачен тучен, лет 48, бреет усы и бороду,

обрюзглое лицо сводит судорога, видимо, выпивает, вид заспанный, одевается

пестро, как все здешние монголы; одежды их чрезвычайно грязны и засалены,

нижнего белья не носят, редко умываются или даже совсем не моются.

Беседовали о спиритизме русских ученых Бутлерова, Вагнера и

Аксакова; сожалели, что такая обширная область психологических знаний, реально

подлежащих научной разработке, сводилась к уровню доброжелательного

любопытства. Н.К. высказывался против спиритизма как несущего с собой опасности

и против всяких предрассудков как справа, так и слева, которые одинаково мешают

изучению законов основных энергий.

Затем Н.К. говорил о неизученной области магнитных токов и о

воздействии энергии этой области на высшие слои материи. Такие беседы являются

продолжением тех бесед, которые у нас неоднократно возникали во время долгого пути

в автомобилях и на верблюдах через пустынные пространства Монголии и

Центральной Гоби.

для лошадей), цампы и седлами и кошмами для верховых лошадей. Куплено все

по дорогой цене. Во время его отчета присутствовал Мачен и китайцы. Как

обычно, прилетела чомга, ныряла, ловила добычу в воде, а потом на берегу стала

сушить на ветру и солнце свои черные крылья, расправляя и взмахивая ими. В это

время чомга резкостью очертаний своих черных крыльев, шеей и клювом очень

напоминает доисторического птеродактиля, конечно, в сильно уменьшенном виде;

что-то мрачное чувствуется в медленных взмахах ее черных крыльев, как бы

предупреждающее о чем-то или угрожающее кому-то. Мачен и китайцы суеверно

смотрели на птицу и советовали нам застрелить ее как недобрый знак. Мы же

ответили им, что прилет и доверчивость этой птицы считаем, наоборот, добрым

пожеланием с ее стороны, а потому, конечно, убивать ее не будем, да и не

стреляем животных и птиц вообще.

Верблюды не пришли и сегодня. Мачен сообщил, что верблюдов

только 35 вместо необходимых 55. Вчера же он говорил, что из Шарагольчжи идет

еще 20 верблюдов. Чтобы ускорить их приход, мы предлагали даже послать человека

на лошади, но нас уверяли, что в горах много медведей, которые нападают на

пеших и всадников.

После потери нескольких часов и странных уверений Мачена, что он

не знает, что мы за люди - русские или американцы, - он наконец подтвердил, что

завтра повезет нас в урочище Шарагольчжи. И это случилось лишь после ого, как

мы сообщили ему, что обратимся за помощью решении вопроса о средствах

передвижения к китайским властям в Сучжоу, к которым у нас были письма, a по приезде в Тибет сообщим Далай-Ламе о действиях Мачена,

препятствовавших нашему продвижению. Вечером он приехал со своими людьми и

дворянами; все начали перевешивать - сначала мешки с мукой, цампой (молотый

ячмень, по-монгольски) и лошадиным кормом, чтобы сообразить, какое количество

джин придется погрузить на верблюдов из расчета 200 джин на каждого (около 7

пудов), - но потом это занятие им быстро надоело, и они занялись разговорами,

усевшись в кружок на корточках. Пригнали пока 27 верблюдов. Вечером приятная

теплая погода.

**18/VI** *День отъезда. Горные перевалы. Заградительные зоны

Гималайского Братства. Новое сознание близкого

будущего. Неожиданная остановка. «А что если с Ним сам Владыка

Шамбалы?»*

День жаркий; ночь была теплая.

Е.И. получено сообщение от Учителя, что наступают большие

мировые события. В обычном своем состоянии восприятия она видела широкое лицо

незнакомого человека с короткими волосами и пристально устремленным взглядом, о

котором было сказано, что это Б., думающий о нас и следящий за нами с

интересом, а также имеющий ближайшие возможности президентства, если он не

отступит в натиске дерзновения.

С 10 ч. утра дует свежий ветерок. Мачен явился с дворянами,

своими людьми и китайцами около 9 ч. утра. Перед погрузкой груз взвешивают и

раскладывают партиями по местам. Деятельно и оживленно собираемся в путь.

Стояли в Шибочене с 21 мая в палатках у реки. До 10 ч. утра река впервые была

мутной - где-нибудь вблизи подмыло глинистый берег, который обвалился.

Выступаем вечером не ранее 5 ч. пополудни, чтобы меньше быть под лучами солнца,

что чрезвычайно опасно для Е.И., занимающейся психическими опытами. Перевал

около 13.000 футов[[63]](#fn-63)

или немного более будет через сутки пути. Опытные тибетцы мало едят в пути, а

за сутки до прохождения через перевал или в день прохождения воздерживаются от

пищи во избежание головокружения, тошноты, приливов крови к голове,

кровотечений и даже смерти. Разумное правило, так как в противном случае

начинается головная боль, лицо багровеет, и из носа или гортани идет кровь.

Тибетских гор боятся, в особенности из-за психологизирования

племен и народов, живущих вблизи запретных мест Гималайского Братства (Шамбалы)

в Тибете, а также и потому, что в этой очень обширной зоне имеются гейзеры с

ядовитыми испарениями; вместе с тем доступ в эту область вообще прегражден

мерами, основанными на величайших научных знаниях, - без проводника или без

разрешения Братства никто еще не проникал туда и не может проникнуть, несмотря

на самые чрезвычайные меры. Основание Братства относится к древнейшим временам,

и с тех пор его центр находится в Тибете. Так как к неминуемым эволюционным

срокам сведения о Братстве должны проникать в слои, сознание которых уже может

вместить задачи новых построений, в опубликованной книге «Община» можно найти

целый ряд конкретных указаний на характерные черты мировой деятельности

Братства с его глубоко научными задачами, как известно, обладающего

единственными в мире по значению лабораториями и библиотекой. Таким образом,

«оккультно-мистические» науки несут в себе совершенно конкретные и точные

знания. Большинству читателей приходилось слышать о людях, побывавших в Индии и

приобретших там у факиров, йогов, секты красных шапок, бон-no[[64]](#fn-64) или дуг-па некоторые

знания и тайны производства феноменов. Однако эти знания очень примитивны,

поверхностны и ограничены, они

ни в коем случае и ни в какой мере не могут сравниваться с величайшими

знаниями, накопленными Братством в совершенно особых условиях. Лишь по мере

очищения сознания, мыслей и стремлений человечества знания эти могут проникать

в обычную жизнь без того, что они не будут использованы с эгоистическими или

разрушительными целями. Думается, что это ясно каждому просвещенному человеку.

Братство всегда посылало в мир непосредственно или через своих сотрудников идеи

величайших открытий, но оно знает о необходимой осторожности, так как эти

открытия всегда старались использовать не на благо, а во вред человечеству.

Многие идеи было бы преждевременно давать - при несовершенном сознании они не

могут быть восприняты человечеством. Теперь, в роковые моменты судьбы народов,

Братство снова идет им на помощь.

После долгих препирательств между собой караванщики пригнали

наконец необходимое, по их мнению, число верблюдов и двинулись в путь около 6

ч. вечера. Вместо всего нашего лагеря на берегу речки Шибочен остались две

многозначительные тибетские буквы «К» и «Ш» -здесь было изображение Шамбалы. И,

как всегда в жизни, самое большое переплетается с самым малым. Мы приготовились

идти, может быть, до полуночи, но через 17 минут пришли к стойбищу с тремя

юртами и одним майханэ и здесь остановились - неожиданно для нас - в домике у

грязного ручья. Видимо, караванщикам показалось, что груз велик, и они требуют

добавки еще 8 верблюдов по 5 янчан до Шарагольчжи. Пришлось им уступить, чтобы

завтра двинуться дальше. Сколько сборов, укладки, погрузки, чтобы через 17

минут снова разгружаться, ставить палатки на неудобном месте и опять вести

денежные переговоры, удовлетворяя алчность монгольских дворян, перед отправкой

к тому же выпивших втихомолку. Решили приложить все усилия, чтобы отделаться в Шарагольчжи

от этой шайки пьяных вымогателей. Мачен явно главенствует и как старшина, и как

человек, задавая тон всему происходящему. Он и монгол Кончок, его родственник,

взяли верблюдов у нескольких дворян, имевших их по два, и вот вся эта

дворянская «кооперация» следует с нами. При выдаче упомянутых выше 40 янчан за

8 добавочных верблюдов мы потребовали с Мачена общую расписку на ранее взятые

им в счет каравана 580 янчан; дать таковую он отказался, ссылаясь на то, что не

нашел тамги (печати), которая у него должна всегда быть при себе, как у хошунного

дарги (старшины хошуна). Оказывается, он решил остаться здесь на ночевку. Перед

нами раскинулась оригинальная картина: толпятся стада, стоят юрты с флажками,

грудами лежат верблюды, кони с цветными седлами. Между скарбом снуют дети и

женщины. Вспоминаем последнюю страницу уже упомянутой книги Ф. Оссендовского -

видение монгольского хутухты. Он видел какое-то кочевье со стадами, среди чего

высились бирюзовые палатки лидеров, а где-то очень далеко происходила какая-то

битва. Ф. Оссендовскии кончает книгу фразой: «А что если с Ними сам Владыка

Шамбалы?»

**19/VI** *Обычай монголов. Пустынная

местность.*

Солнечный прохладный день. Решили выступить к вечеру, чтобы не

страдать от солнца, а караван из 63 верблюдов, несущих наши вещи, пустить

вперед в 3 ч. дня. Монголы при каждом с ними недоразумении любят ссылаться на «люксо»

(тибетское слово, означающее «обычай»). Как видно, будущему законодателю придется

всерьез считаться с принятым обычаем, сначала, конечно, проверив и выяснив,

действительно ли это принятый в стране обычай, а не пустая отговорка с целью

обмануть и оправдать себя. Монголы уже опять выпили; должно быть, везут

изрядный запас ханжи на стоянку. Вышли в 5 ч. 30 м. вечера; дорога пустынная, каменистая, с рытвинами. Лошади шли хорошо. Прибыли в 11ч. вечера,

остановившись у гор, таких же безжизненных, мертвенных, как вся окружающая

местность с суглинистой и каменистой почвой с редкими пучками сухой травы; при

малейшем ветре поднимаются тучи пыли. Вечер холодный, с ветром.

Безопасность пустыни. Тропа Далай-Ламы. Ледяные

мосты. Нездоровье Е.И. Кара-югур. Остановка перед

перевалом Хашкари.*

Утром - вид пустынной, выжженной солнцем и обветренной

местности, в воздухе мелкая пыль, солнечные лучи особого желтоватого цвета,

ветер; у некоторых из нас катаральная ангина или мигрень. Вчера на стоянке

поймали большую ночную бабочку бражника, напоминающую серой окраской соснового

бражника средней полосы Европы; прилетали серые долгоносики. Здесь же, кроме

ящериц, не видно никаких живых существ, даже ястребы не летают.

Приезжали издалека монголы на верблюдах за медицинским

советом - сифилис, помощи же здесь нет никакой, красные ламы лечат лишь

заклинаниями. Вчера, когда в 5-м часу вечера навьючивали верблюдов, двое из

присутствовавших при погрузке вещей монголов отделились от каравана и

направились левее, то есть как раз по направлению к ущелью, ведущему в ставку цайдамского

князя. Не поехали ли предупредить о нас, ибо, вероятно, Мачен все-таки не

собирается возвращать взятые у нас в качестве предварительной оплаты деньги.

Несмотря на пустынность местности, чувствуем себя в безопасности - города с их

полицией гораздо опаснее диких мест, где даже ночью вы едете совершенно

спокойно. Место нашей стоянки носит местное название - «Тропа Далай-Ламы», так

как на берегу русла реки останавливался Далай-Лама, и сейчас здесь можно видеть

сложенный из крупных камней куб. Вышли в 4 ч. 20 м. пополудни; шли всего два часа, так что вполне понятно, что от Шибочена до Хашкари-дабана

(перевала), в сущности, один средний переход. В горы вошли ущельем; характер

местности резко изменился, появились арктические признаки, и через час мы уже

шли около ледников и довольно прочных ледяных мостов. Суровый характер

местности подчеркивало и черное стадо яков на горах, и прекрасный, чисто

музейный череп каменного барана с огромными крутыми рогами, поставленный около

дороги. У верблюдов заметили признаки усталости; некоторые из них остались

лежать на дороге. Встретили ехавшего на лошади и ведшего на поводу верблюда кара-югура

с завязанным наполовину лицом; это старый дорожный обычай кара-югуров, не

потомков ли древних уйгуров, населявших когда-то Азию?

По пути видели мелкие фиолетовые цветы мышиного горошка, желтые

цветы кошачьей лапки и мелкие же низкорослые синие ирисы. В горах и у дороги

много тарбаганьих нор, иногда очень крупных. Дорога уходит вверх. Остановились

в дикой гористой местности с глубокими обрывами. Простоим, вероятно, более

суток, так как у Е.И. катаральная ангина с температурой 37,5° С, а переход

через Хашкари труден - монголы боятся его более других, подъем очень крут;

обычно животные плохо переносят его и более слабые умирают. Люди также подвергаются

различным испытаниям, поэтому нездоровье в этих случаях - серьезная вещь. Улан-дабан

более высок (около 17.000 футов), но считается менее опасным.

«Са-ду» и «ля-ду». Чудодейственный чеснок.*

Ночью шел снег. Утро холодное, небо

обложено тяжелыми тучами. В горах кричит горная курочка. Около 10 ч. утра

опять пошел снег в виде крупы. В 10 ч. утра караван верблюдов продолжил свой

путь через перевал. Здоровье Е.И. лучше, температура утром 37,1° С; вчера же

перед сном в 9 ч. утра поднялась до 38,3° С. Горло болит меньше, остается

головная боль и слабость. Монголы торопились отсюда уехать, может быть, даже не

столько из-за отсутствия травы, сколько из-за нездоровой, по их мнению,

местности - из земли выходит «почвенный яд» — «са-ду», в отличие от «ля-ду» -

«перевального яда». По-видимому, этот почвенный яд здесь не что иное, как

невероятный сквозняк в ущелье; все время дует такой холодный и сильный ветер,

что неприятно выходить из палатки.

Вчера мы наблюдали, как верблюды спокойно бродят по

совершенно отвесным горам, взбираясь на их вершины; щиплют траву и пасутся, как

на лугу, в таких местах, куда едва ли пойдет даже горная лошадь. Даже монголы

испугались и начали кричать; наконец, один из них вскарабкался и свел вниз

высоко забравшегося верблюда, который шел назад, скользя в опасных местах

передними ногами, а не переступая. Помимо официальной медицинской помощи в

лагере существует и своя медицина, которая обнаруживается совершенно неожиданно

месте чеснок почернеет. Для этой же цели буряты-ламы, кроме того, берегут

сгущенное молоко Нестле, но способ его употребления - наружный или внутренний -

пока нами не замечен. Можно думать, что наши советы о полезности недоедания в

разреженной атмосфере перевалов далеко не отвечают их представлениям. Вероятно,

они считали бы лучшим средством против «угара» сначала зажарить жирного

барашка, а потом, может быть, и выпить местной ханжи.

Своеобразное понятие о «лихости». Старик-монгол, несмотря

на пронзительный ледяной ветер и идущий снег, носил кафтан на левом плече,

оставляя правое плечо, спину и бок совершенно голыми. На наше замечание, что

ему должно быть холодно, он ответил, что в молодости был лихой человек;

вероятно, ходил, сбрасывая шубу до пояса, вроде того, как ходят в битву голоки

и наездники К'ама, составляющие оплот тибетской кавалерии.

Вечером Е.И. почувствовала себя здоровой - горло не болело,

головная боль также прошла. Дул сильный холодный ветер.

Гумбольдта. Антилопы, куланы и дикие быки.

Опять нездоровье Е.И.*

Ночь была холодная, вода замерзла. Встали к 5 часам утра;

дует порывистый леденящий ветер. Вышли в 6 ч. 10 м. утра. Перевал прошли вполне благополучно; накануне при переходе каравана с грузом пристала

лошадь, улегшись на землю, и один верблюд. Перевалив дабан, увидели снеговой

хребет Гумбольдта. Спуск отлогий. Местность пустынная, солончаковая, почти без

всякой растительности.

Вдали видели стада антилоп и куланов; в горах, по словам монголов,

встречаются дикие быки. Перейдя быстро текущую реку с темными холодными водами

(по берегам встречается лед), остановились в 10 ч. 45 м. утра вблизи снегового хребта в местности с тощей сухой травой и суглинистой почвой, по которой

бегают многочисленные ящерицы. Воздух чист, небо темно-синее, с гор дует

холодный ветер, день солнечный. Е.И. опять нездорова - насморк, кашель и ангина,

вечером температура 38,2° С.

куланов. Хребет До-Ю-Гу. Самовольные

названия.*

Ночь была холодная; вода в палатке и по берегам реки

замерзла. Утром у Е.И. температура 37,2° С, головная боль; насморк и

боль в горле почти исчезли. Небо туманное, погода прохладная. Буряты опять

накурились зеленого китайского табака с коноплей - сильная головная боль и

сердцебиение; в груди, как они говорят, «узко». Особенно страдает Цультим, но

не удерживается и накуривается до одурения, а потом ходит, всем жалуется, что

ему «узко», и просит лекарств. Сегодня он получил только холодный компресс на

голову и очередное разъяснение о том, насколько ядовит гашиш. Жаропонижающие и

сердечные средства приходится беречь на более серьезные случаи заболеваний,

когда без них обойтись будет невозможно, ведь еще предстоит три месяца пути в

горах и в осеннее время, когда возможны простудные заболевания.

Монголы уехали на охоту в горы - у них нет мясной пищи;

думают подстрелить антилопу. Остаемся пока, ввиду нездоровья Е.И., на этой

стоянке со всем караваном до завтра. Верблюды поедают чахлые, сухие кустики

дзака; скоро - согласно климатическим условиям - дзака в горах не будет, и они

перейдут на траву. Лошадям плохо -мало травы по берегу реки; дважды в день даем

сухой горошек, от которого во рту у некоторых лошадей бывают «натеки».

В 5 ч. 30 м. возвратились охотники, убившие двух куланов;

ездили втроем; обоих куланов убил монгол Кончок с близкого расстояния. Чисто

гуннская сцена - у всех троих у седел окровавленное мясо, внутренности и две

свежесодранные шкуры.

Снеговой хребет Гумбольдта сохранил здесь китайское название - До-Ю-Гу;

иного названия монголы не знают. Странный обычай у путешественников - приезжать

в чужую страну и, не считаясь с местными названиями, наносить на карту новые

названия, не упоминая местных. Тем более, что в данном случае, например,

Александр фон Гумбольдт не только не был здесь, но даже и не имел к этому

хребту никакого отношения. Существуют «хребет Александра III»

(оцените странность названия), «Шапка Мономаха» (интересно, как бы перевели это

монголы?), «хребет Императорского Русского Географического Общества», «Озеро

экспедиции» (какой именно?). Но ведь все эти «хребты», горы и озера уже много

веков имеют свои названия, и перевод этих названий характеризует их иностранцу.

Например, «Нань-Шань» означает «Южные горы», «Тянь-Шань» - «Небесные горы», что

уже говорит об их высоте. Не лучше ли и не справедливее ли было бы писать на

картах перевод местного названия и в скобках само название, существующее

несколько веков, если не более?

Самочувствие Е.И. хорошее.

**24/VI** *Живописный путь. Река Шарагол.

Болотистая стоянка*

Ночь нехолодная; безветренная погода. Встали в 5 ч. утра; вышли в

6 ч. 10 м. Небо облачное, временами легкий ветерок. У Е.И. большая слабость

после болезни. Дорога живописная, среди невысоких гор; впереди, недалеко

отсюда, снега горной цепи До-Ю-Гу (хребет Гумбольдта). Хребет этот, хотя и

имеет вблизи несколько мрачноватый вид, очень красив: голубоватые вершины

покрыты белоснежными пластами снега, середина горы красноватого, а иногда и

ярко-красного цвета, чередующегося с зеленоватыми оттенками. В 2 ч. 30 м. добрались до реки Шарагол (Желтая река), пройдя ряд небольших перевалов и ущелье. Место для

стоянки, как мы и предполагали, оказалось неудобным. Завтра предполагаем найти

стоянку в горах, у ключа; животные же могут быть оставлены здесь на пастбище.

Река мутная, желтого цвета, вода теплая; местность болотистая; трава редкая - в

этом году (1927 г:) и в прошлом неурожай трав. Здесь у Шарагола кончился

любимый верблюдами дзак, служащий также и людям как хорошее топливо. Верблюды

щиплют траву. По рассказам монголов, в горах Гумбольдта водятся снежные

леопарды, рыси, волки и медведи, яки, горные бараны, козы, аргали и куланы

(по-тибетски « кианг» - дикий осел); встречаются крупной породы орлы.

**25/VI** *Ю.Н. нашел новую стоянку.

Местные цены. Охранная зона Шамбалы.

Объяснение Далай-Ламы.*

Ночь была относительно теплая. День солнечный, но

прохладный. Ю.Н. уехал на поиски стоянки в горах у ключа. Приезжали монголы -

привезли 5 фунтов масла, по янчану за фунт, и баранов по 5 янчан. Конечно, это

более чем двойные цены для нас, но здесь это дорого. Янчан равен приблизительно

русскому рублю.

В 2 ч. дня возвратился Ю.Н. и сообщил, что в горах по

направлению к Тибету найдено место для стоянки у горного ключа. Решили

выступить завтра в 7 ч. утра; переход предполагается около 3-х часов. Здоровье

Е.И. улучшается.

Узнали, что во время бегства Далай-Ламы в 1904 году на север в

Монголию при следовании по северному нагорью Чантанга люди и животные испытали

странное для них «трясение», продолжавшееся несколько часов. Далай-Лама

объяснил, что это явление происходит оттого, что это место (нагорье Чантанг)

входит в заповедную область Шамбалы. Вечером небо покрылось тучами; ожидаем,

что завтра будет туманная прохладная погода.

<a id="fn-56"></a>**[56]** Юан Шикай (1859—1916) — президент Китая с 1912 г., после свержения династии Цин. — *Прим. ред.*

<a id="fn-57"></a>**[57]** Голоки — тибетское разбойничье племя номадов, промышлявшее грабежами. — *Прим.

ред.*

<a id="fn-58"></a>**[58]** Сэр Марк Аурел Стейн (1862—1943 гг.) — известный британский (венгерского

происхождения) ученый-востоковед, путешественник по Индии, Центральной Азии и

Тибету. Автор многих научных трудов. Практически всю жизнь провел в Азии. Умер

и похоронен в Кабуле. — *Прим. ред.*

<a id="fn-59"></a>**[59]** Святослав Николаевич Рерих (1904—1993 гг.) — сын Н.К. Рериха, в то время

<a id="fn-60"></a>**[60]** Дуньхуан — древний город в Китае (Ганьсу) с известными Буддистскими пещерными

<a id="fn-61"></a>**[61]** Поль Пеллио (1878—1945 гг.) — известный французский востоковед-синолог и

путешественник. Член Академии надписей и изящной словесности. Участник Движения

Сопротивления. — *Прим. ред.*

<a id="fn-62"></a>**[62]** Калачакра — в эзотерическом буддизме «колесо времени», обеспечивающее достижение

нирваны в течение одной жизни. — *Прим. ред.*

<a id="fn-63"></a>**[63]** Фут -— английская мера длины, принятая также в России до введения метрической

системы и приблизительно равная длине ступни человека. Фут в разных странах

имеет различную величину; русский и английский фут равен 12 дюймам, или 30,479 см. — *Прим. ред.*